Первый шаг к вершине
Следующие две недели у Вани выдались странными и суматошными. Его разрывало между множеством эмоций одновременно: в них были и грусть по пропавшей Мао, которую они продолжали активно искать, давая объявления по соцсетям, развешивая на столбах и дверях подъездов; кроме того, накатывало возбуждение предощущением новой жизни. Гоша, узнав, что Иван принимает его предложение, взял парня в суровый оборот, практически не спускал руки с пульса, ежедневно звоня и узнавая, в какой стадии находится подготовка к первому визиту в Москву. Было в чувствах и много страха: он уж и родителям рассказал о предложении, правда, не став уточнять, что, по сути, обо всем договорился. Мама точно скажет — сначала учеба, потом призрак звездного пути. Так что для мамы и папы Ванька собирался в Москву исключительно обсуждать условия, в которых, конечно же, колледж был в приоритете. А с колледжем все тоже было не слава богу: надо было как-то решить вопрос его присутствия или отсутствия на занятиях. педагоги ценили талант второкурсника Царева, вроде, даже понимали его желание пробовать себя на высоком уровне: все-таки перо жар-птицы в руку упало. А одобрения среди них не было. С ним, кажется, поговорил каждый предметник, демонстрируя ту неприкрытую педагогическую настоятельность, которую сравнивать можно разве что с тиранией.
Единственная, кто воздержался от повторной беседы — вокалистка. Она все уже сказала. Пожелал Ване удачи на новом поприще. Посочувствовала, но как-то очень аккуратно, тому, что он все же выбрал тот путь, который выбрал. Напоследок сказала:
— Ванюш, я не знаю, как твоя судьба сложится. Хочу, чтобы хорошо. Но в жизни бывает разное. Если вдруг тебе потребуется помощь, не стесняйся, мои двери открыты.
Поблагодарил от чистого сердца. Это было лучшее, наверное, из того, что ему успели наговорить. На индивидуальный план, в конце концов, придумали, как перейти, даже составили “дорожную карту” с отсечками по зачетам и отчетам. По этому плану выходило, что раз в месяц, минимум, он должен появляться в стенах родного учебного заведения. Согласился. Шалимов тоже согласился, хотя и поскрипев недовольством, может, для проформы, может, взаправду.
Как ни странно к продюсеру “ШаГа” претензий фактически никаких не было. Он был весьма податлив. Щедро снабжал тем, что могло быть нужно. Уже купил билеты, обещал, что поселит Ивана, как короля, потом посмеялся, поправился, де, как царя. Нужны будут педагоги — ради бога, сколько угодно.
Денег на квартиру, чтобы Люся жила спокойно — тоже дал. Лютик отказывалась, Ваня настаивал:
— Ну, вот никакая это не подачка! — возмущался парень. — Я же буду приезжать каждый месяц, где-то надо станет жить!
— Вань, тут ты жить не будешь, тебя твой Шалимов поселит в дорогущий номер в самой понтовой гостинице города или снимет в стоквартирном доме самую дорогую квартиру. Ты не вернешься сюда больше, — Люда была жестока, но, наверное, справедлива.
Ваня и сам отлично понимал, что жизнь его, такая, какой была, заканчивается, а с ней заканчивается и все привычное и верное, на чем строились его прежние опоры. И Лютик, выходило, тоже остается в прошлой жизни. А вот с этим мириться было тяжко. Жалко, что нет никакой возможности взять Люду с собой, на новую вершину. Он к ней прикипел сердцем за те несколько месяцев, когда делили крышу над головой и общий стол. Может, у него и друга-то ближе не было.
— Люсь, давай я тебя буду к себе в гости приглашать? В Москву! — предложил как-то после очередного суматошного дня с утрясанием учебной бюрократии. — Хоть одна родная душа, которая меня понимает, будет навещать. И я тебя буду.
— Ты, конечно, приглашай, — согласилась девушка, — только тебе вряд ли будет интересно общаться со мной, когда появится, с кем общаться там.
Лютик хандрила. Наверное, не только из-за недавней болезни и пропавшей кошки, по поводу которой у них случился настоящий скандал с женскими слезами. Наутро после того, как Ваня спрятал все признаки присутствия когда-либо Мао в доме, проснувшись все так же с температурой и в ужасном состоянии, Людмила пошла на кухню. И не обнаружила кошачьей миски. Зашла в туалет — там не было никаких признаков лотка, а в шкафу не оказалось корма. Ивана разбудил удар кулаком в плечо.
— Где кошачья еда?! — сипло выкрикнула в просыпающегося парня Люся.
Поначалу, спросонья, он даже не сообразил, что за вопрос. И зачем она его бьет? Корм на месте. А если не хочет Мао сама кормить, так Ваня сейчас встанет. Начал было возмущаться, но потом вспомнил о случившемся прошлым вечером.