— Зачем тебе корм? — неожиданно подумал, вдруг, кошка сама вернулась, орала под дверями и, запустив ее, гулену, Лютик хочет накормить беглянку.
— Мы ее найдем, а ты еду всю выбросил! — в голосе звенел праведный гнев, помноженный на отчаяние. — Ее, может, уже сегодня кормить придется, а ты все выбросил, дурак!
Из тирады понял — никто не вернулся и никто не нашелся. Сморщился, и от боли после удара, и от криков сиплого голоса Люси, и от нового приступа грусти по красивому любящему животному, которое они потеряли.
— Ничего я не вбросил, — отмахнулся от соседки. — Найдется, покормить будет чем.
— Верни назад, — потребовала Лютик.
— Нет! — уперся молодой человек.
Его тоже надо понять: очень тяжело смотреть на следы недавнего присутствия того, кто ушел и не вернется. А кошка не вернется. Почему совсем не верил в то, что Мао может найтись, сказать бы не смог, но не верил. А если не найдется, то надо забыть, желательно быстро. Душа у человека одна, дого каждую боль в ней хранить, на жизнь времени не останется.
Конечно, какой-нибудь психолог, сказал бы, что Ваня так защищается, переживая утрату: пытается обесценить то, что имел, чтобы не грустить больно и сильно. Лютик психологом не была, подобное действие трактовала однозначно: забил Иван на их Мао. И раскричалась, обвиняя парня во всех грехах. Как говорится, и часовню тоже я? Вот, по мнению Люси, он виноват был и в руинах Колизея, и в захвате арабами храма Святой Софии.
Сначала думал, промолчать, она же болеет, она грустит по кошке. Зачем усложнять? Но претензии росли, Ванька тоже не железный. В конце концов, не выдержал, да и брякнул:
— Что ты орешь на меня?! Это ты ее выпустила и ушла, не поглядев! Из-за тебя ее больше нет!
— Она есть! — взвизгнула девушка и кинулась с кулаками.
Не смотрите, что эти девчонки маленькие и хрупкие, в глаз кулаком попадут, взвоете. И его рев ее наконец и остудил. А Ваня ревел непритворно, крупные слезы выкатились сразу из обоих глаз: целого и подбитого. Веко заплывало синяком.
Лютик сначала растерялась, а потом кинулась к холодильнику, вытащила пачку мороженых пельменей и сунула в руку незадачливому соседу.
— Ты меня настолько ненавидишь, что на завтрак только мороженые пельмени, — сквозь слезы пошутил Ваня, хотя, казалось, ему совершенно не до шуток.
— Придурок, не беси! — Люся отвела его руку прикрывающую глаз, которому досталось от ее кулака, и приложила пачку с замороженным продуктом.
В ответ парень посмотрел так признательно, что даже смутилась, ведь это именно она устроила членовредительство.
— Верни корм и миску на место, Вань. А то мы ее будто сразу хотим забыть, — тихо проговорила Лютик.
Нечестно сказать, но Ванька, в общем-то, этого и хотел, только не признавался ни себе, ни Люсе.
— У меня под кроватью все, — махнул рукой в сторону комнаты. — Я думал, тебе так будет проще, чем все время натыкаться и…
Договаривать не стал, она и без того поняла, что имел в виду: сама изводится, а тут еще постоянно перед носом маячит пустая кошачья миска.
— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, — но я умею принимать свои ошибки. Все свои ошибки.
Эта часть, кажется, была уже и не про кошку. По прошествии нескольких дней, отдельным обмолвкам и проговоркам Иван понял, что ночной гость сделал дело и загулял от Люси смело. Даже пожалел, что не видел этого подлеца. Он бы поговорил с ним предметно, объяснил, что так нельзя поступать с девушками.
Хотя, если уж так, по-честному, что бы можно было сказать: переспал, женись? Времена не те, сейчас все проще. Тебя любят, а ты так по-скотски? Так любить в ответ насильно не заставишь. Будь мужиком? Ну, вот он и был ночью. Кажется, ему тогда понравилось. Ей, кажется, не так сильно.
Попробовал даже с отцом поговорить на эту тему. Но, во-первых, мама вечно где-то рядом, неудобно. Во-вторых, отец сразу решил, что Ваня о себе, и в приказном порядке велел объяснить, что за девушка и зачем он ввязывается в отношения, которые ему не нужны. И, кажется, папу абсолютно не убедило, что к самому Ване тема отношения не имеет. Еще пару раз с элегантностью бульдозера пробовал заговорить с сыном о личной жизни последнего. А у Вани вся личная жизнь — вон, Люська-дурочка, которая ошиблась в мужчине.