В конце концов, то ли поверив, что вопрос их семьи напрямую не касается, то ли просто, решив сдаться сыновнему упорству, папа махнул рукой, да и сказал:
— Не лезь ты в чужую жизнь, Ванек! Она его сто раз простит еще, а тебя потом возненавидит за слишком активное участие в ее судьбе. Занимайся своими делами. Мало у тебя их что ли?
В этом папа был прав: дел хватало с избытком и даже выше всякой крыши. Сроки отлета в Москву перекатывались уже волнами под пальцы ног, а доделывать еще было надо много чего. Оставил в покое проблемы подруги, занялся своими заботами.
В планах было сначала улететь с одним рюкзаком, потом вернуться и, уже понимая, что происходит и как быть, собирать сурьезно вещи для полноценного переезда. И от нервозности большого перемещения, а, может, еще и от не слишком четкого понимания того, что же дальше на самом деле, все время мандражировал. А тут в Новосибирск пришел серый и грустный ноябрь, не дававший никакого просвета.
Выложил во влог новое видео, то самое, что начал записывать в студии, где сидел Гоша, заодно предупредил, что временно приостанавливает деятельность, пока не знает насколько, но надеется, что ненадолго.
Так шаг за шагом, маленькое завершение за другим завершением и закрывал двери в уже отходящую прежнюю жизнь.
Небо над Москвой
В день вылета над Новосибирском повис мелкий неприятный снежок. Ваня за последнюю неделю перед вылетом окончательно внутренне оторвался от места, в котором пока еще находился телом, и пришвартовался душой к далекому берегу. То есть завис между пунктами, потерялся где-то в небе. И сейчас наконец-то его душа и тело начали сближаться. Проходил через рамки, пункт регистрации, и все было немножко нереальным. Немножко сном. Казалось, сейчас откроет глаза, а ничего и не было. Все тот же город, маленькая комната в квартирке под крышей, белая кошка на подушке и Лютик чем-то звякающая за дверями. Невольно покрутил браслет на запястье. Почему-то он казался подтверждением реальности мира, хотя, кто его знает? А вдруг сон и начался с подарка? Уснул Ваня в электричке, катит сейчас куда-то, куда ему и не надо совсем, видит, как вылетает в Москву, а сам сидит на полумягком сидении, привалившись к стеклу, за которым спускается ночь.
С удовольствием бессмысленного действа начал крутить в голове эту фантазию. Итак, жизнь его вовсе не жизнь, а сон. Не особенно, конечно, свежая мысль, давно над ней трудятся философы разных направлений, да и в литературе встречается, да и в кино, а все же, если применить к себе, то здорово же!
Настолько углубился, что испугался, не пропустить бы рейс. Сон, конечно, он сон, но улетит самолет, будет совестно перед Шалимовым.
И еще думал, что впереди жизнь непонятная, но интересная. Немного жутковато от этого. И как-то ее бы надо совместить с жизнью, может, и не столь интересной, но своей, родною. С мамой, с папой, с друзьями, с Лютиком, конечно. Да и про учебу забывать не хотелось. Сколько себе ни говорил, что не так страшно быть бананом из бумажного пакета, а надеялся стать настоящим, вызревшим и цельным. Хотелось, чтобы слава, если будет слава, как обещал продюсер, базировалась не только на сиюминутности и попадании на волну, но еще и на профессионализме. Сейчас это, кажется, не слишком модно, но разве при этом неправильно?
Голос капитана корабля сообщал о маршруте, приветствовал пассажиров и желал приятного пути. Ко всему прислушался, ничего не запомнил, потому что в голове бродило разное. Все-таки малышом не был, кое-что уже понимал. И понял, что отношение к нему в колледже неуловимо изменилось: нет, он не стал парией, не стал мегазвездой своего района, он и до этого был достаточно известен в узких учебных кругах ведь. Но почужел им.
Сначала думал, что надо устроить что-то вроде отвальной вечеринки, хоть отваливаться полностью и не планировал, но прислушался к фону нароставшему вокруг, да и передумал. Не хотела его душа заигрывать с теми, кто принюхивался к воздуху вокруг Ивана.
А еще перед самым отлетом услышал, как в туалете, не зная, конечно, о присутствии в кабинке третьего лишнего, переговаривались двое. О нем. Ну, и было, естественно, неудобно выйти, когда так случилось. Узнал про себя интересное: оказывается, гей он. Да не просто абы какой, а чуть ли не элитный. Его заказали для обслуживания высокого московского гостя (это про Шалимова), ну, а тот прикипел что-то, решил продвигать.