Снижался лайнер неприятно, уши закладывало ужасно у Ваньки, все время сглатывал, чтобы как-то унять боль от перепадов давления.
— На жвачку!- Протянула женщина справа.
На вид ей было не больше тридцати, худенькая брюнетка с суровым, пристальным взглядом. Поблагодарил и воспользовался добротой.
— Не привык летать, да? — улыбнулась соседка, став сразу приятнее и проще.
— Раньше такого вроде не было.
— Да, тяжеловато садимся, — согласилась темноволосая помощница. — А у меня еще день беготни по заданиям.
— Работа? — уточнил Иван.
— Именно так. Из командировки в студию, — усмехнулась женщина. — Ты, похоже, далек от телевидения?
— Вроде того, — пожал Ваня плечами.
— Ну и ладно, — прикрыла глаза. — Может, оно и к лучшему, что мы становимся уходящей натурой.
— Кто? — не понял парень.
— Ведущие телевизионных передач, — пояснила, не открывая глаз, соседка. — Ваше поклонение нас уже не узнает. Вы больше по блогерам, так?
— Наверное, — пожал плечами.
— Ну, и хорошо, — женщина резко выпрямилась. — Так даже лучше. Тебя как зовут?
— Ваня,— ответил, не понимая, зачем она спрашивает.
— Так вот, Ваня, я не знаю, зачем ты сюда летишь, но Москва — это клоака, конечно. Не сможешь дышать смрадом, не притерпишься, сдохнешь. Все приличные люди остались в глубинке, — самолет стукнулся шасси о полотно посадочной полосы, пассажиров тряхнуло.
Диалог со страной доброй самаритянкой, ненавидящей Москву, сам собой на этом и прервался. Никто из двоих восстанавливать его не стал. Молча забрали вещи, вышли в трубу терминала, молча же шли друг за другом на выход. Как ни странно, оба оказались только с ручной кладью, так что одними из первых вышли в зону для встречающих.
Иван заметил Шалимова. На удивление его случайная попутчица тоже заметила Георгия и, очевидно, удивилась. Гоша тоже впал в легкий ступор, но ненадолго. Вынырнул из него и раскрыл объятия:
— Привет, ГардеМаринка!
Ваньку он при этом прихватил за локоть чтобы, наверное, тот случайно не ушел.
— Привет, Шалый, — похлопала его в ответ по спине брюнетка. — Уверена, встречаешь не меня.
— Не тебя, не тебя! — шумел внешне довольный Гоша. — Вот, молодое дарование заманил!
Указал на Ивана подбородком. Продолжал держать женщину в легком объятии, хотя та, кажется, очень хотела вырваться, а парня за руку, хотя тот и не проявлял никаких порывов к побегу.
— Даже не знаю, Ваня, порадоваться за вас или посочувствовать, — покачала головой ГардеМаринка.
— Порадуйся, Маришк, порадуйся! — потряхивал ее Гоша. — К тебе же первой его приведу.
— Не свисти, Шалый! — цыкнула на продюсера. — Знаю я, куда ты его в первую очередь потащишь!
Наконец она освободилась от мужчины, отошла чуть в сторонку и попрощалась, пожелав Ване:
— Держите ухо востро, а голову холодной, Ванечка.
Что имела в виду журналистка, не понял. Шалимов, понятно, объяснять не стал. Более того, в автомобиле, между прочим, с водителем, где им с продюсером было отведено мягкое и удобное заднее место, отозвался Гоша о Маринке не слишком лестно. Ваня уточнил, кто такая, а мужчина, передернул плечами и заявил:
— Марина Гарде, музыкальный критик. У нее авторская программа о музыке. Тухляк, если подумать, да и сама Маринка давно — тухляк. Бабе скоро сорок лет, никого нет, стухнешь тут, пожалуй.
Ивана удивил цинизм человека, который всего пятнадцать минут назад обнимал женщину за плечи и, вроде, серьезно радовался.
— Зачем же вы тогда говорили ей, что приведете меня? — не понял Ваня.
— Ну, даже Маринка может пригодиться, чтобы воды напиться, — пояснил руководитель продюсерского центра.- Ты, Ванечка, пойми и прими: не надо резко с людьми разворачиваться. Москва - город маленький.
— Это Москва-то маленькая?! — захохотал Иван.