Было по-прежнему пусто и тихо. Негромко пели птицы в кронах лип, иногда ветер шелестел листьями. Где-то прокукарекал петух.
Все в Болотове выглядело заброшенным. Впрочем, как и его собственная жизнь. Казалось, они нашли друг друга - Луканов и Болотово, вот только он такому новообретению был не рад.
Луканов еще немного помялся в тени деревьев, но потом сообразил, что обед когда-то закончится и нужно будет возвращаться на рабочее место. Он ступил на покосившееся крыльцо. Ступеньки жалобно скрипнули.
Внезапно из-за дома с лаем выскочила собака. Она бросилась на Луканова, заливаясь хриплым, яростным лаем. Из раскрытой пасти брызжала слюна, словно Луканов олицетворял все, что животное ненавидело в этом мире.
Луканов в ужасе отшатнулся, но вдруг лязгнула и натянулась цепь, которой собака была привязана где-то за домом. Собака яростно заливалась лаем на расстоянии вытянутой руки от него.
Луканов отдышался и постучал, и услышал, как стук разносится в пустом доме. Луканов подумал, услышат ли стук в таком огромном доме, да и есть ли там хоть кто-то? С другой стороны - где еще им быть, раз улицы пусты?
Что он скажет, если дверь откроет Алеша? Зачем пришел Луканов? Можно поинтересоваться диагнозом, спросить о самочувствие, в конце концов - он новый врач и интересуется пациентами, пусть и чужими. Но что он скажет, если дверь откроет Лиза?
Собака продолжала брызгать слюной, заливая окрестности истошным лам. Ее лапы взрывали землю, и Луканов порадовался тому, что она на цепи. Стоять на крыльце и стучаться в закрытую дверь, оглушаемый собачьим лаем, было очень неуютно, и Луканов переступил с ноги на ногу.
Наконец из глубины дома послышались шаркающие шаги, и Луканов сразу понял, что это не Лизы и не Алеша.
Дверь открыла женщина из больницы. Луканова обдало домашними запахами - на кухне явно готовили щи, пахло кислой капустой, и еще мириадами различных запахов, присущих деревенскому дому. Женщина пугливо смотрела на него из тьмы сеней, на всякий случай не убирая сухую руку с двери.
Ей было за пятьдесят, и груз возраста и ответственности за детей уже сказался на ее лице. Глубокие усталые морщины пересекали лоб женщины, лицо было осунувшееся, а из-под кустистых бровей устало и испуганно смотрели серые глаза. Словно почуяв близость хозяйки, собака залилась еще более остервенелым лаем.
- Гроза, поди прочь! - крикнула женщина на собаку, и та мигом исчезла за углом дома, звеня цепью. Женщина повернулась к Луканову. - Простите, доктор, он вообще спокойный… Вам кого?
- Вас, - не нашелся что ответить Луканов.
- Меня? - удивилась женщина.
- Тамара Михайловна, - Луканов мысленно поблагодарил сам себя за то, что догадался посмотреть и ее карточку и узнать имя, - я новый врач из клиники… мы вчера с вами встречались. Я помог вашему мальчику…
- Алеше… да, я помню. - Лицо женщины окаменело, глаза стали еще более испуганными. Луканов мысленно ругнулся. Вера Павловна явно знала кому, когда и с какой интонацией сказать ту или иную фразу, чтобы она имела максимальный эффект. Во времена королей и дворцовых интриг она бы явно имела успех.
- Я бы хотел поговорить с вами об Алеше. - Луканов украдкой заглянул за ее спину в темные сени, в надежде увидеть мелькнувшее белое платье, но внутри было темно.
- Я уже все рассказывала Вере Павловне, - женщина даже слегка прикрыла дверь, словно опасаясь чем-то заразиться от Луканова.
- Я понимаю. Но мне хотелось бы узнать… это для вашего же мальчика! - быстро сказал Луканов, увидев, как нахмурились брови женщины. Все верно. Непонятный чужак, врач с диагнозом, лезет в чужую жизнь. Страх быстро переходит в агрессию, включается защитный механизм психики.
- А что про мальчика? - недовольно, и вместе с тем как-то обреченно сказала женщина. - Вы же видите какой он. Что вы можете сделать? Вы же не хотите сказать, что знаете, как вылечить его?
- Нет, но…
- Конечно нет, - оборвала его женщина. - Иначе вы бы и сами-то не хворали, если бы можно было вылечить. Мы здесь, в деревне, народ темный, но такое понимаем…
- Вы в город его возили? - хмуро спросил Луканов.
- Возила, а чего толку? Все сбережения потратила только! Ну поставили ваши светилы диагноз этот, а дальше-то что?