- Это важно, чтобы понимать, как предотвратить новые приступы.
- Важно… - глядя мимо Луканова, произнесла женщина. - Важно то, что я одна, без мужа, с двумя детьми. Сын - инвалид. Дочка… вы сами видели. Дурочка, одним словом, прости господи… - она мелко перекрестилась. - Послал же господь на мою грешную душу…
- Какой у нее диагноз? - осторожно спросил Луканов. - Я не нашел ее карточку в больнице.
- Да а зачем вам диагноз? - серо спросила женщина. - Кто ее лечить будет? Да никто. Никому мы не нужны. Я вот одна, всю семью тяну… Мне эти ваши диагнозы что мертвому припарка! Мне бы дров кто наколол, а от ваших умных слов у меня только голова болит. Толку от них нет. - бесцветным голосом устало произнесла она. - Никому мы не нужны, доктор. И вы тоже никому не нужны, раз вы здесь.
Луканов смотрел в ее серые глаза, которые смотрели куда-то сквозь него, в какую-то глубоко личную тоску, непонятную другим. Он увидел в них свое отражение - растерянного, хмурого мужчины, непонятно, как и зачем стоящего сейчас на крыльце перед этой бесконечно усталой женщиной. Он отвел взгляд - не хотел видеть себя таким. Не хотел становиться такой, как она.
- Я могу поговорить с вашим сыном? - тихо спросил он.
- Нет, - бесцветно ответила она.
- Вы запрещаете? - удивился он.
- Нет его. Ушел.
- А где он может быть?
- А где могут быть дети в его возрасте? Да где угодно!
- Он же необычный ребенок, вряд ли он сейчас гоняет в футбол с местными ребятами, - укоризненно сказал доктор.
- Вы хотели сказать - больной, а не необычный? Да ладно вам, доктор, называйте вещи своими именами! А где искать Алешу я и правда не знаю. Да и некогда мне, дел по горло!
- Может, дочь знает? – осторожно спросил Луканов.
- Может знает, а может и нет, - пожала плечами Тамара Михайловна. – Да только кто знает, где ее саму черти носят? Вы уж не серчайте, но у меня щи выкипят.
И, не попрощавшись, женщина захлопнула дверь.
Луканов в задумчивости вышел на пустую дорогу. Легкий ветер гонял пыль по растрескавшемуся асфальту. Было ощущение, что люди здесь давно не живут, словно когда-то здесь случился апокалипсис, и с тех пор деревня стояла мертвой. Но Луканов знал: люди есть. Более того: он был уверен, что за ним наблюдают. Пару раз, пока он шел по пустынной дороге, он замечал, как подергивается занавеска в том или ином окне. Чьи-то опасливые и любопытные взгляды провожали его спину, он чувствовал их почти физически.
Луканов в сердцах ругнулся. Искать мальчика-инвалида в деревне-призраке - пожалуй, самое нелепое занятие в обеденный перерыв врача на новом месте.
Внезапно на дорогу со звонким лязгом выкатилась помятая консервная банка. За ней из-за угла вылетел малец лет десяти, подбежал, и от души приложил банку ногой. Та взметнулась в воздух и, прокатившись по дороге, упала к ногам Луканова. Мальчик замер, настороженно глядя на незнакомца. Он сразу не понравился
Луканову – наглый взгляд, вздернутый горделивый нос. Он знал по собственному детству – такие никогда не упустят случая потешить свое эго за счет унижения другого.
Но на то он и доктор, что нужно уметь налаживать контакт со всеми. Луканов размахнулся и метким ударом послал банку к ногам мальчика.
- Держи пас!
Мальчик не обратил внимания на банку.
- Это вы что-ли новый доктор?
- Откуда знаешь? - удивился Луканов. Он мельком глянул на себя со стороны: выглаженная белоснежная рубашка, строгие брюки, налакированные туфли. Его одежда выдавала в нем городского жителя, щепетильно относящегося к внешности, но никак не доктора.
- Так все село знает! - лихо крикнул мальчик. - У нас новости как пирожки разлетаются!
- Может ты, такой смышленый, знаешь тогда где мне найти Алешу Григорьева?
- А чего не знать, знаю! В церкви он. Он всегда там прячется.
- Прячется? - переспросил доктор. - От кого?
- От нас, пацанов деревенских! - ухмыльнулся парень.
- Обижаете, значит, парня? - сощурив глаза, спросил Луканов.
- Да он сам виноват, что сдачи дать не может! Ходит весь такой странный, дерганный…
- А ты знаешь, что у него эпилепсия?
- Мамка говорит он заразный!
Луканов задумчиво глядел на ухмыляющегося пацана. В деревне действительно была зараза, но никак не эпилепсия, дремучая глупость. И как теперь объяснить этому сорванцу, что он не прав, если его родители убедили его в обратном?
- А сестру его знаешь? - спросил Луканов.
- Лизку-то? Так вся деревня знает! Она же псих! По лесам одна бродит, как дурочка. Бабки говорят, что она под старой церковью вход в катакомбы нашла… Правда, мы с пацанами сколько искали, не нашли. А эта дурочка смогла!