- Издеваетесь над ней?
Парень промолчал, но по его наглой усмешке и злым глазам все было понятно.
- Тебя как зовут? - спросил Луканов.
- Петька!
- Так вот слушай сюда, Петька. Ты в больницу местную ходишь? Ходишь. Ты же знаешь, что я новый врач, так? Так вот, если я узнаю, что кто-то обижает Григорьевых, я тебе на все лето пропишу такие больные уколы ниже спины, что кушать будешь стоя. И всей деревне про это расскажу, что над тобой все смеялись. Понял?
Улыбка слетела с лица мальчика.
- А чего я-то? Все их шпыняют!
- Значит, всем и передай, - подытожил Луканов. - И Лизу психом называть не смей.
***
Церковь выделялась на фоне остальных домов не столько монументальностью строения - как раз наоборот, она была совсем небольшая, рассчитанная на маленькую деревню. Луканов никогда раньше не видел деревянных церквей. Городские храмы не шли ни в какое сравнение со старой часовней, хотя Валерий не считал себя верующим, и потому в храмах бывал редко.
Видно было, что за зданием ухаживают, но время брало свое - бревна, из которых была сложена церковь, давно почернели от солнца и дождей, позолота с деревянных крестов на маковке облупилась. У крыльца на солнце прямо в пыли растянулась тощая рыжая кошка, с подозрением поглядывающая на Луканова, словно раздумывая: надо ли убегать или он не представляет опасности и можно еще поваляться на прогретой солнцем земле?
Массивная дубовая дверь, рассохшаяся от влаги, с тяжелым чугунным кольцом на ручке, нехотя отворилась, впуская Луканова в прокуренный ладаном полумрак.
Валерий сразу увидел Алешу - тот стоял перед иконами, держа в руках тонкую церковную свечу и низко опустив голову. Больше в церкви не было никого, даже батюшки, впрочем, наверняка он был где-то поблизости.
Луканов не стал креститься на входе, и прошел внутрь. В церкви царила могильная тишина, было слышно, как потрескивает фитиль свечей. Луканов встал недалеко от мальчика и взял свечу, решив не прерывать молитву. Он смотрел на огонек свечи в его руках, и вспомнил, что бабушка говорила о том, что свечи зажигают в память о ком-то. Что ж, если на то пошло, эту свечу он зажег в память о своей жизни.
Луканов не любил церкви. Еще в детстве бабушка заставляла его ходить на воскресные пения, и это было каторгой. Несколько часов стоять не шевелясь, вместо того, чтобы купаться в местной речке Узкой или бродить по лесам в поисках грибов и ягод было худшим наказанием. А самое сильное воспоминание - отпевание дедушки. Его не стало много лет назад, сам Валерий был тогда еще младше Алеши, но он навсегда запомнил терпкий запах ладана, тихие всхлипы и давящее ощущение чего-то тяжелого, что давило на всех присутствующих. Это были тяжелые воспоминания, и Луканов с удовольствием отогнал бы их, но запах ладана настойчиво лез в ноздри, активируя нейронные связи и вызывая картины из детства. Стало тяжело дышать, захотелось света и воздуха. Луканов почувствовал, как пот стекает по виску и распахнул ворот рубашки, но лучше не стало. Сердце учащенно забилось в груди. Казалось, мрак стал живым - он сдавливал грудь Луканова со всех сторон, мешая дышать. Казалось, даже свечи померкли, словно невидимый художник обрамил видимый Лукановым мир виньеткой. Валерий судорожно развернулся, и, слепо шаря руками, рванул к выходу.
Тяжелая дверь нехотя выпустила доктора. Мягкий дневной свет и пение птиц ослепили и оглушили, но лишь на секунду. Луканов рванул ворот и судорожно вдохнул жизнь полной грудью, словно вынырнул со дна глубокого, темного водоема.
- Вам плохо? - услышал он детский голос и обернулся.
Вновь, как вчера на крыльце больницы, он жадно ловил ртом воздух, словно рыба, выброшенная на неведомый берег, а перед ним стоял мальчик с испуганными глазами. Ярко светило солнце, заливая мир теплыми лучами, пели птицы в зеленых ветвях дубов и вязов, местная кошка лениво смотрела на нарушителей ее спокойствия.
- Уже прошло, - сипло ответил доктор, присаживаясь на нагретую солнцем каменную плиту крыльца. Вот так врач, подумал он. Пришел знакомиться с пациентом и чуть не словил приступ.
- Мне тоже бывает плохо, - сказал мальчик.
- Всем иногда бывает.
- Но не так, как мне, - покачал головой Алеша. - Так мама говорит. И Вера Павловна.
- Тебе нравится Вера Павловна? - неожиданно для себя спросил Луканов.
- Она хорошая, - пожал плечами мальчик. - Она помогает мне, чтобы не было…
- Приступов? - помог ему Луканов. Алеша кивнул. Луканов заметил на щеках мальчика сыпь.
- Чешется? - спросил он, показывая на щеки.
- Да… Вера Павловна говорит, что это Волчанка… от приема лекарств.
- Знаешь, почему она называется волчанка? - мальчик мотнул головой. - Раньше считали, что форма этой сыпи напоминает волчьи укусы.