- Местные не любят Лизу? - прямо спросил Луканов.
- Что есть, то есть, скрывать не буду - не любят, - тяжело произнес священник. - Мальчишки-стервецы дразнят, задирают. Но это не повод одной по болотам бродить! Где это видано! По таким плохим местам… - священник сокрушенно покачал головой.
- А что плохого в этих местах? - спросил Луканов. Священник быстро взглянул на него, и в его глазах Луканов увидел отблески страха.
- Плохое место болота, очень плохое. Не для людей оно.
- Вы про животных? - не понял Луканов. - Там волки водятся?
- Хуже, - мрачно произнес Георгий.
- Медведь?
- Дьявол.
Луканов постарался ничем не выдать свои чувства, чтобы не оскорбить священнослужителя. Да уж, вот деревня! Двадцать первый век, а они все дьявола по болотам ищут!
- Говорят, под старой церковью ходы подземные есть… - священник перекрестился. - И там у него логово… Но из наших никто не находил. Может и врут люди, да говорят, что вход туда где-то на болотах есть.
- И Лиза там часто бывает – на болотах?
- Слишком часто.
Луканов не стал вдумываться что означают эти слова. Ему захотелось побыстрее покинуть нелюдимого священника, который боится дьявола из болота, а в идеале покинуть и эту деревню с ее разваливающимися избушками, разбитыми дорогами и спивающимися докторами.
- Ты мне не веришь, знаю, - произнес священник, словно прочитав мысли Луканова. - Ты привык к городу, не понимаешь, что все у нас здесь по-другому. Ты человек науки, всему ищешь объяснения… но есть вещи, которые объяснить невозможно.
- Только до той поры, пока не найдется кто-то, кто докажет научность феномена, либо опровергнет его, - покачал головой Луканов.
- Есть в мире вещи, которые лучше не доказывать… в которые лучше и вовсе не лезть.
- Священник смотрел на Луканова словно просящим взглядом, даже словно слегка умоляющим.
- Мне пора, - сказал Луканов. - Спасибо за беседу.
Он не стал дожидаться ответа и уже повернулся, чтобы уходить, но рука отца Георгия легла на его плечо. Луканов отметил, что в пальцах священника чувствовалась сила.
- Гляжу, ты человек хороший… Потому дам тебе совет один: уезжай. Никому здесь твое лечение не надобно.
Луканов мягко снял руку священника с плеча.
- За совет благодарю. Только ехать мне отсюда некуда.
Луканов уже уходил, когда услышал сзади негромкий шепот:
- Придет чужеземец… и прольются реки крови… и восстанет древнее зло из болот… - пробормотал священник и перекрестил Луканова в спину.
День
Утро вновь выдалось тихим и безоблачным. Луканов распахнул окно и в его комнату во флигеле ворвались летние запахи и щебетание птиц. Он хмуро оглядел сад. Сказывался ли возраст или переезд на новое место, только Луканов вторую ночь не мог нормально выспаться. Впрочем, это было не удивительно - в городе он привык засыпать под шум машин, просачивающийся даже сквозь толстые стеклопакеты. Здесь же, в этой оглушающей тишине, он оставался один на один со своими мыслями, которые были мрачнее тучи. Поэтому вечером он даже обрадовался, когда к нему в гости вновь пожаловал Сергей. Вот уж никогда бы не подумал, что будет рад такой компании! Но это было лучше, чем смотреть в потолок, лежа на неудобной койке, и мысленно хоронить свою жизнь.
Сергею тоже не спалось, но причина его бессонницы была в другом, а точнее - в другой. Луканов еще с прошлого раза начал догадываться, медбрату небезразлична Вера Павловна. Но этот крепкий орешек был явно не по зубам флегматичному Сергею, и он это прекрасно понимал. Впрочем, они это не обсуждали.
А еще Луканов с болью подумал о том, что бессонница - одна из побочек от приема “Лирики”. Вот так вот - не хочешь приступов, так лежи и смотри в потолок наедине с самим собой. Это было невыносимо.
Утро принесло облегчение. Луканов постарался как можно быстрее покинуть душный флигель, чтобы окунуться в работу. Но работы не было.
После города, в котором поток больных никогда не иссякал, пустые коридоры деревенской больницы навевали тоску. Только сейчас Луканов в полной мере осознал, что Сосновский устроил его сюда не ради усиления. Здесь некого и незачем было усиливать. Это был жест доброй воли, чтобы врач не спился один где-нибудь на краю света. Впрочем, здесь тоже был край света, и спиться ему никто не мешал.
Ко всему прочему, Луканову все никак не давали покоя мысли о Лизе, и он никак не мог понять почему. Все, что он видел - мелькнувшее белое платье, да мимолетный взгляд бездонных глаз. Девушка была молода и прекрасна, и Луканов отдавал себе отчет в том, что она привлекает его не только историей своей болезни, которую он, к тому же, не знал. Что-то в бездне ее глаз тянуло к себе, какая-то загадочная, и вместе с тем - Луканов это чувствовал - мрачная тайна.