- Как вы думаете, куда пропадают люди?
- А разве здесь пропадают?
- Больше, чем вы можете представить. - спокойно сказала девушка. - Так как?
Луканов подумал, что знает, как здесь пропадают. Как Сергей. Как он сам. Для этого не обязательно ходить на болота, достаточно просто сюда приехать.
- Не знаю. По-разному. Кто-то теряется в лесах, кто-то тонет в реке, кто-то падает с обрыва.
- В Болотове нет обрывов, - тускло сказал девушка. - И речка здесь мелкая.
- Значит, тонут в болотах.
- Ни один местный никогда не утонет в болоте, - уверенно произнесла девушка. - Они знают все тропинки. А кто не знает – ни за что не сунется.
Луканов молчал. Он не знал, как себя вести с человеком, чьи глаза так напоминали ему первую детскую любовь, но которая жила где-то в недоступной ему реальности.
- Что вы делаете сегодня ночью? - внезапно спросила девушка.
- Что?
- Я хочу пригласить вас на свидание.
- Что? Лиза, я… я не могу.
- Не можете или не хотите? - глаза девушки стали суровыми.
- Лиза, пойми меня: я врач, ты пациент… Я не могу ходить с тобой на свидание.
- За рекой есть старая церковь. Я буду в белом платье, а вы… вы можете быть в рубашке, только вам нужно ее постирать! - девушка вдруг принялась мечтательно кружиться. - С колокольни очень красивый вид на заливные луга! Соглашайтесь!
- Лиза, мне утром в больницу, какая колокольня… - попытался оправдаться Луканов. Девушка внезапно остановилась и подошла очень близко к Луканову, так, что он почувствовал на лице ее дыхание.
- Вы боитесь?
- Чего?
- Меня.
- Тебя?
- Да.
- Зачем мне тебя бояться? - Луканов очень хотел отстраниться и сделать шаг назад, но не мог, словно под влиянием девичьих чар.
- Значит, вы боитесь того, что на болотах. - уверенно заключила девушка.
- А что на болотах?
- Я покажу. Если не боитесь.
Лиза внимательно смотрела на него, ожидая ответа. Что такого есть на болотах, что может его испугать? Понятно, что никаких монстрах там нет. Но что тогда есть? Волки? Он вспомнил свою дневную прогулку. Что делала там Вера Павловна? И почему сама Лиза любит там гулять?
Луканов взглянул на удлиняющиеся тени. Солнце уже почти село за горизонт. Он вспомнил, с каким трудом сегодня балансировал на узкой тропе над топью, и его передернуло при мысли, что он может оказаться там ночью.
- Ты ходишь ночью на болото? - спросил он.
- Не на болото. В церковь. Там есть колокольня, и там безопасно. А еще оттуда красивый вид.
- И что ты хочешь мне показать?
- Увидите. - игриво сказала девушка. - Если не забоитесь, конечно.
- У меня есть ответственность перед пациентами…
Но она не дала ему договорить.
- Когда вы стали старым? - вдруг недовольно спросила она.
- Что? - опешил Луканов.
- Когда вы решили начать стареть? - повторила Лиза. - Когда перестали любить убегать по ночам из дома?
Луканов смотрел в ее шаловливые глаза, недовольные его серьезностью, и вдруг он отчетливо вспомнил детство. Жаркие летние ночи, в которые они с мальчишками убегали из дома и залазили девчонкам в окно. Душистые кусты малины, под которыми можно было целоваться до самого рассвета. Горячие неумелые поцелуи, которые были ценнее, чем умелые губы десятков умудренных женщин.
“Луканов, остановись!” - услышал он голос внутри себя, но было уже поздно. Бездна в глазах Лизы была сильнее любого разума.
- Где и во сколько? - решительно спросил он.
- Встретимся у моста над рекой за час до полуночи! - радостно подпрыгнула девушка. - Найдете?
- Найду. - почему-то уверенно сказал Луканов. Девушка радостно взвизгнула, но потом вдруг резко посерьезнела.
- Только помните: нужно быть очень тихими. Иначе… - она замолчала.
- Иначе что? - не выдержал Луканов.
- Иначе эта ночь станет для вас последней.
Сумерки
Тропинка, ведущая в чащу, снова, как в далеком детстве, вела в мир грез. Луканов быстро шел по ночной дороге, вглядываясь во тьму, но теперь эта тьма манила его. Там, во мраке леса, его ждало не просто новое - глубоко похороненное старое. Он ощущал трепет в груди, словно снова стал десятилетним мальчишкой, ночью сбежавшим из родительского дома. Ноги сами несли его вперед, сквозь теплую летнюю ночь под серенады ночных птиц. Ветер негромко шумел невидимыми в темноте кронами и приносил запах чего-то нового, незнакомого Луканову. Где-то глубоко внутри Валерий знал: это запах детства. Тот самый, прокаленный жарким солнцем, с тягучим, словно мед, бесконечным временем, жужжанием пчел в горячем застывшем воздухе и шелестом сочной травы. Ощущаемый всей кожей как нечто невесомое, неосязаемое, которое так хочется поймать руками, но вечно ускользающее. Луканов жадно вдыхал этот запах обеими ноздрями, боясь, что он снова исчезнет, такой воздушный, нереальный, унесенный легким ночным ветерком. Он сквозь подошвы лакированных туфель ощущал вновь, как в детстве, чистейшую прохладную росу на листьях и травах, хотя, конечно, никакой росы вечером быть не могло. Казалось - закрой глаза, раскинь руки - и ветер понесет, но уже не его, а того маленького Валеру. Но Луканов знал, где окончится этот путь: на берегу тихой, незаметной речушки, под ленивыми водами которой он вновь увидит бесконечную синеву небес в застывших глазах.