- Они слишком разные. Из разных миров.
- Как город и Болотово?
- Верно.
Лиза повернула к нему голову, и ее глаза вдруг оказались непростительно близко. Огромные омуты, темные печальные бездны смотрели прямо в душу Луканова. Он ощущал кожей, как под этим взглядом с него спадает вся наносная шелуха в виде серьезности, и там, глубоко внутри, вновь просыпается заспанный, всеми забытый, но все же существующий мальчик Валера.
Внезапный порыв ветра растрепал волосы Лизы и умчался во тьму. Луканов моргнул, словно его вернули в реальный мир, сняв чары. Лиза негромко рассмеялась.
- Лиза… Зачем мы здесь? - тихо спросил доктор. Казалось, взгляд девушки становился все безумнее. В нем проявлялось что-то дикое, необузданное, как этот ветер, то, что люди обычно хранят под семью замками. Но Луканов никак не мог понять что это.
Девушка взглянула на луну, которая вновь вынырнула из низкой тучи.
- Полночь уже наступила, - таинственно произнесла Лиза и замолчала, глядя куда-то в поле.
Зашелестели заросли камыша неподалеку. Ветер продолжал пригибать траву, словно опуская на нее тяжелую невидимую ладонь. Его порывы зарождались где-то там, в холодной темной выси. Упав раненой птицей вниз и взъерошив заросли, он гаснул, как последний вздох умирающего, но потом с новой силой вдруг зарождался вновь.
Вот он пронесся над далеким лесом и, спустившись к полю, налетел на заросли кустарника, затем метнулся дальше, в высокую траву, и понесся на удивление узким и прямым порывом. Точнее, это трава колыхалась так, словно кто-то стремительно мчался через поле. Потому что Луканов вдруг понял, что ветер гудит совсем в другой стороне.
Посреди поля словно сама собой появлялась тропа из примятой травы. Что-то быстро перемещалось по залитому ледяным лунным светом полю параллельно колокольне. По крайней мере, так показалось Луканову. Это мог быть ветер, но мог ли ветер двигаться по прямой? Словно какой-то зверь бежал в густой траве, раздвигая сильным телом податливые стебли, ломая сухой камыш и взрывая когтями сырую почву. Зверя видно не было, трава покрывала его с головой.
Луканов услышал, как негромко вскрикнула Лиза, и почувствовал, как холодные пальцы вцепились в его руку. Он быстро взглянул на девушку. Она неотрывно следила за полем, и ее и без того большие глаза были расширены. Луканов вновь перевел взгляд туда, где, как ему показалось, только что было движение, и вдруг на мгновение все замерло. Словно поле и вправду было живым, и, услышав человеческий голос, обратило на него все свое внимание. Луканов искал взглядом странное движение, но налетевший сильный порыв ветра вновь превратил поле в бушующее море.
Внезапно ветер сменил направление. Как раз из того места, в котором секунду назад, как показалось Луканову, двигался кто-то или что-то, словно от штормящего моря, отделился одинокий поток. Он устремился к одиноко стоящей колокольне, словно намереваясь вцепиться в ее основание невидимыми клыками. А может, учуяв наверху нечто живое…
Дорожка колышущейся травы стремительно приближалась к колокольне, и Луканов почувствовал, как затвердели его мышцы, а по спине пробежал холодок. Словно кто-то в молниеносном рывке сокращал дистанцию между ними. Когда до колокольни оставалось шагов десять, ветер усилился еще больше, и яростный порыв разметал траву у подножия церкви, словно выпрыгнувший из засады зверь. Внутри колокольни утробно завыло - ветер ворвался внутрь, словно в погоне за жертвой, и в едином порыве взлетел по винтовой лестнице и дальше, на верх колокольни, разметав волосы и полы одежды прижавшихся друг к другу людей. Луканов почувствовал словно хлопок холодной руки по спине. Мощный порыв, словно исчерпав себя, погас так же, как и появился, и стало тихо.
Луканов обнаружил, что прижимает к себе съежившуюся Лизу, и ощутил, как мелко дрожит ее тело. Впрочем - он и сам не мог объяснить почему - колкие мурашки бегали по всему его телу. Такое бывало в детстве, когда на тебя из-за угла внезапно выскакивает собака с кровожадным лаем. Здесь не было собаки, да и вообще никого, кроме них, но Луканов всем телом ощущал липкий страх. Он прислушался - внизу было тихо, и только сейчас понял, что это была замечательная идея - поднять лестницу. Хотя никакой зверь не сможет забраться по приставной лестнице… или сможет? Да и был ли зверь?
Луканов перевел взгляд на поле, и ему показалось, что в зарослях травы блеснули глаза. Впрочем, блеск тут же исчез, появившись уже в другом месте, и Луканов понял, что это капли росы в свете луны-обманщицы, которая как раз налилась во всю свою мертвенную красу.
Он хотел спросить Лизу об этом странном блеске, о ветре, о дорожке, так причудливо стлавшейся среди бушующего поля, но не успел, потому что сердце предательски запнулось и в следующую секунду глухо бухнуло в груди. Луканов бросил взгляд на руку - она тряслась, словно трава, которую внизу трепал ветер. “Только не сейчас!” - в отчаянии успел подумать Луканов, и только тогда понял: именно сейчас. Это случится сейчас. Приступ словно ждал эти дни, копил силы. Ну а что ты хотел, мелькнуло в голове. В твои-то годы среди ночи шарахаться по полю да по заброшенным церквям в компании деревенской сумасшедшей! И в следующую секунду нервное напряжение последних дней выплеснулось наружу жутким приступом. Словно рухнула дамба, сдерживающая нещадные потоки воды, которые теперь смывали не деревни с не успевшими покинуть их жителями, а остатки разума Луканова. Непослушными руками он рванул рубашку - пуговицы заплясали по каменному полу колокольни - и трясущимися пальцами нащупал упаковку спасительных таблеток.