Дома, в тайнике под полом, его ждал большой запас “Лирики”. Луканов не считал себя наркоманом, но почему-то именно эта мысль придала ему сил, и он ускорил шаг.
***
Он успел. По крайней мере - никого по пути не встретил, и это было уже хорошо. Рассвет наступил стремительно быстро, словно расплата, и Луканов, чувствуя себя преступником, тенью крался через утренний лес. Но вот показалась знакомая калитка в зарослях вьюна и дикой розы, и Луканов с облегчением вздохнул, увидев, что двор клиники пуст.
Он дрожащими от нервного перенапряжения руками открыл замок, и только ввалившись в сумрак флигеля и прикрыв дверь, привалившись к ней спиной, ощутил, как же он устал. Он задвинул засов на двери и на негнущихся ногах прошел к тайнику, но его ждал сюрприз - тайник был вскрыт. Луканов застыл в ужасе, потом бухнулся на колени и запустил руки под пол. “Лирики” там не было.
***
Утро уже давно вступило в свои права, постепенно зажигая день, а Луканов все никак не мог успокоиться. Он обыскал флигель, в надежде что по беспамятству переложил таблетки в другое место, но уже делая это он знал: нет, ни в каком другом месте их быть не может, их украли, ночью, пока он лежал в отключке на колокольне посреди колышущегося от ветра поля. Эта мысль крутилась в голове постоянно, и он никак не мог отделаться от нее, пока руки обшаривали пыльные полки, рывками открывали ящики старого комода, и даже сундук в темном углу, забитый полуистлевшим тряпьем, до этого не замеченный доктором, был исследован до самого дна. Кто мог взять их? Зачем? К нему ворвались воры? Но замок был цел, но легкий ветерок колыхал занавески сквозь открытое окно. Зачем ворам таблетки? Наркоманы? Возможно. Любители кайфа высоко ценили "Лирику" за эффект эйфории от передоза. Но откуда они здесь, в этой глуши? И как они могли узнать, что под полом лежит заначка "Лирики"? Значит, кто-то знал. Кто?
Луканов постарался успокоиться (это не получилось) и сел на стул в центре развороченной комнаты. С кем он общался с тех пор, как приехал? Врачи, водитель Прохор, пара пациентов, уборщица... у нее есть ключ? Возможно. Надо идти к Сосновскому! Но что он ему скажет? Луканов скрыл ото всех то, что употребляет таблетки, старательно делая вид что его приступы не опасны и вообще ему уже лучше, и никакие лекарственные препараты он не употребляет.
И тут у него мелькнула шальная мысль - а если это сделал сам Сосновский? Мысль была безумная, и Луканов тут же ее отбросил. Профессор заботился о клинике, приютил его, и представить Сосновского, в ночи взламывающего тайник в чужом доме было невозможно. Впрочем, как и Нину Гавриловну, согнутую радикулитом.
Тогда кто? Вера Павловна? Уже она-то не упустит возможности насолить Луканову. К тому же она единственная, кто знала про таблетки. И она воровала таблетки и раньше. Но решилась бы она на такое, особенно после вчерашнего откровенного разговора? Луканов не верил в это.
Сергей? Ближе к истине. Он приревновал к Вере Павловне и решил отомстить таким низким способом. Но знал ли он про таблетки? Луканов вспомнил, как Сергей разозлился, увидев его с Верой Павловной. Сергей был у него в гостях в первый вечер. Луканов встал. Пожалуй, это не мог быть никто, кроме молодого врача.
И что делать? Внутри Луканова сражались две личности - сдержанный, всегда учтивый доктор нейрофизиологии Валерий Петрович и еще кто-то, кто прятался во тьме подсознания все это время. Разумная часть Луканова твердила, что нужно аккуратно расспросить Сосновского у кого могут быть запасные ключи от флигеля, узнать у сторожа Прохора не видел ли он чего необычного. Другая, новая часть, говорила: пойди к Сергею, возьми его за горло и хорошенечко встряхни! Пускай этот ублюдок отдает таблетки!
Луканов выскочил из флигеля. Солнце уже поднялось высоко, и постепенно прогревало прохладный утренний воздух. Луканов рывком огляделся и услышал, как скрипнули ступени крыльца клиники. Он бросился туда сквозь кусты роз, острые шипы обдирали его плечи, но он не чувствовал боли. Он выскочил из кустов перед входом в больницу, словно разъяренный свежей раной зверь, и услышал испуганный женский вскрик. Нина Гавриловна от неожиданности и испуга бухнулась пятой точкой на крыльцо, которое она только что протирала тряпкой на деревянной швабре, ведро с грязной водой опрокинулось, и мутные поток устремился к ногам Луканова.