Именно в этот момент Луканову показалось, что он здесь не один.
Эта мысль пришла как-то сразу, прорвавшись сквозь мешанину из яростных обвинений и ругательств. Мысль была настолько ясная и четкая, что Луканов неожиданно замер. Возможно, именно это и спасло ему жизнь.
В кустах вдоль дороги что-то кралось. Именно что-то - почему-то Луканову сразу пришла такая формулировка. Луканов вспомнил, как в первый день прибытия в это проклятое Болотово он увидел зайца в кустах. Но, во-первых, он сильно сомневался, что зайцы бродят по ночам по лесу. Наверняка с приходом тьмы они прячутся в своих норах от острых клыков хищников. Во-вторых, размеры этого чего-то были явно больше размеров среднестатистического зайца, и, хотя Луканов ничего не видел в зарослях подлеска, он чувствовал, что на этот раз так просто все не кончится. И в-третьих - и именно это заставило его внутренности в страхе сжаться - ему почему-то вспомнилась та ночь на колокольне и тот странный ветер, играющий травой. И огоньки росы, горящие в лунном свете, так похожие на чьи-то пронзительные глаза...
Именно в этот момент из кустов, хрустнув сухой веткой, вышло нечто. Наверное, будь светлее, Луканов смог бы разглядеть получше, но он не был уверен, что хотел бы это сделать.
Сначала Валерий подумал, что это волк. Длинное, покрытое темной шерстью тело, четыре сильных лапы, вытянутая морда. Существо не смотрело на Луканова, и вообще, похоже, было занято своими делами. Такое ощущение, что оно спешило домой с ночной охоты, и железная дорога просто попалась на пути. Существо огляделось, не заметив Луканова, и тогда оно сделало то, во что Валерий не сразу поверил. Оно встало на задние лапы, и в несколько мощных шагов перемахнуло железнодорожные пути. Рот Луканова раскрылся от изумления. Он был уверен, что не издал ни единого звука, но, когда существо уже готово было вновь исчезнуть в зарослях с другой стороны путей, оно вдруг замерло, чуть сгорбившись.
Так бывает, когда кот крадется к оставленному на столе куску мяса, и вдруг понимает, что его заметили. Такое ощущение, что существо почувствовало взгляд Луканова. Оно медленно обернулось и Луканов к своему ужасу увидел его глаза. Янтарные глаза с вертикальными зрачками, полные лютой злобы. В следующий момент первые лучи солнца коснулись морды существа, и оно отпрянуло в тень, словно ему было больно находиться на свету. Луканов успел увидеть оскаленную пасть со следами запекшейся крови на грязной шерсти и огромные клыки, торчащие из пасти, словно обломанные сухие ветви. Ветер донес до него запах дикого зверя вместе со сладковато-тошнотворным привкусом гниющей плоти.
В следующее мгновение существо исчезло в зарослях ивняка, и только слегка колышущиеся ветви деревьев какое-то время напоминали о том, что оно действительно здесь было.
***
Ярко светило солнце. Изгиб железной дороги терялся в тумане, исчезая среди густых зеленых зарослей. Там, внизу, за насыпью, протекала местная речушка, разлившаяся из-за железнодорожной кручи, превратившейся для нее в дамбу. Заливные луга наполняли болота, и топи разлились до невиданных размеров. Одинокий крик кулика грустно несся над затхлой водой.
- Значит, пиши: из кустов выскочила собака… - сказал майор. От него пахло все тем же дешевым одеколоном, и этот запах почему-то раздражал Луканова.
- Существо, - хмуро поправил Луканов.
- А собака - это не существо? - теребя протокол усмехнулся второй полицейский - Порфилов.
- Собака - это собака, - серьезно ответил доктор.
Следователь переглянулся с опером. Они втроем стояли на железнодорожной насыпи в том месте, где пару часов назад Луканов видел нечто. Ярко светило солнце, и под его теплыми лучами было сложно поверить, что в мире может существовать зло.
- Мне так и писать? - молодой опер в замешательстве взглянул на участкового. Тот свирепо зыркнул в ответ.
- Доктор, подумайте еще раз, - терпеливо произнес следователь. - Было темно. Ночь, лес. Вы человек городской, к живности не привычный… может, это был заяц?
- Заяц? - зло спросил доктор. - С клыками длиной с мой палец?
- Значит волк! - упрямо сказал Грызлов.
- Волки на двух лапах не ходят.
Майор хмурился, его желваки двигались. Он выдернул протокол у опера, бегло глянул его, а потом и вовсе захлопнул папку.
- Ты что, прикалываешься надо мной? - хмуро спросил он доктора.
- Мы с вами на брудершафт не пили. И мне не до шуток.
- Вы сегодня употребляли что-то?
- Я не пью, майор, - глядя в глаза Грызлову сказал Луканов. - Папочку-то откройте.