Луканов испытывал двойственные чувства. С одной стороны, Лиза не пропала, и это было хорошо. С другой – вполне возможно, что прямо сейчас она в полном одиночестве бредет где-то среди темного леса или бескрайнего поля, укрытого пеленой тумана. Луканову чудились в этом тумане горящие глаза, он слышал дыхание зверя, настигающего добычу, чувствовал, как холодная трава лижет грудь, оставляя на жесткой шерсти капли росы. Он пытался стряхнуть наваждение, но видение возвращалось. И еще пришла мысль о том, что, возможно, Лиза не просто так бродит одна в ночи. В своем ослепительно белом, словно подвенечном, платье среди темного леса она была как мишень, как красная тряпка для быка. Луканов не понимал как, но каким-то шестым чувством, словно подключившись к сознанию Лизы, он почувствовал, что она тайно желает встречи со зверем. Словно они были соединены с ним, также как он, Луканов, был соединен с Лизой - Валерий понял это отчетливо, словно всегда знал.
- Я должен найти Лизу.
Машина медленно пробиралась по разбитой дороге, переваливаясь на буграх и ныряя колесами в выбоины. Сосновский кивнул.
- Это надо нам всем. Мы больше не должны допустить жертв! Но заклинаю вас, Валерий Петрович - не вздумайте искать Лизу самостоятельно! Вы подпишите себе смертный приговор.
- Профессор дело говорит, доктор, - подал голос Прохор. - Идти на полную луну ночью в лес - легче уж сразу с камнем на шее в болото нырнуть.
- Так она же одна в лесу! - воскликнул Луканов.
- Во-первых, мы не можем знать этого точно. Возможно, она действительно сейчас уже спит в доме своих родственников. Во-вторых, Лиза всю жизнь ходит по лесам одна, - Сосновский положил руку на плечо Луканову. – Да, это не безопасно, но если кто и сможет пережить эту ночь в лесу - так это она.
- А если нет? - прорычал Луканов.
- Послушайте, мы с утра организуем поиски! Прошу вас, не делайте глупостей! Вы нужны мне! Вы хоть понимаете, что мы с вами в больнице одни остались?
- И что же, бросить человека одного в лесу?
- Если вы туда пойдете, это она вас будет спасать, а не вы ее! - усмехнулся в усы Прохор. - Не лезьте в это вы, городской житель. Лес знать надо, чуять!
- Послушайте, мне нужно чтобы вы сегодня дежурили в больнице, - быстро проговорил Сосновский. - Сейчас мы с Прохором поедем в районный центр, и я не могу оставить больницу без присмотра. Утром мы отправимся на поиски Лизы, обещаю вам.
- Зачем на ночь глядя ехать в райцентр?
- За серебром.
Луканов непонимающе посмотрел на Сосновского.
- Помните, кто-то все серебро в деревне украл? - серьезно сказал Сосновский. - Ну так вот: есть поверье, что оборотня можно убить только серебром.
- Да к черту ваши поверья, профессор! - взорвался Луканов. - Как вы, образованный человек, можете верить в эту чушь?
- Я верю в то, что вижу, - Сосновский взглянул на Луканова. - А вы?
Луканов замолчал. Ему вновь привиделись горящие во тьме красные глаза, летящие сквозь туман в бешеном порыве вцепиться в глотку жертве, выпить ее жизнь до дна. Он не знал, что это, но, если это может остановить серебро - пусть будет так.
- Закройте все двери, опустите ставни на окна, - сказал профессор. - И не вздумайте никуда выходить до рассвета, если вам хоть сколько-нибудь дорога ваша жизнь!
- И что бы ни случилось, - добавил Прохор, - не смотрите на луну через левое плечо!
Закат
Ночь неслышно, словно плотное покрывало, опускалась на Болотово. Смолкали дневные птицы, блекли краски. Здание больницы, сад, деревья - все постепенно утопало в сером сумраке. Стало тихо.
Когда последние шаги проскрипели по лестнице, Луканов понял, что остался в клинике один. В груди бушевали чувства. Что происходит в этом богом забытом месте? Что еще за ожившие деревенские легенды о монстре из болот? Обрывочные сведения от разных людей не позволяли составить общую картину, но одно было ясно: либо Валерий сошел с ума, либо вся деревня.
Липкий страх не покидал Луканова, и вместе с тем он чувствовал себя словно нашкодивший интерн, которого обязали сторожить никому не нужную больницу. Вновь маленький Валера тихо плакал в подушку, как тогда, двадцать лет назад, когда мама не отпустила на свидание с первой любовью. Только теперь у повзрослевшего Валерия слезы сменились на злость.
Луканов уже не помнил, какую ночь он проводит без сна, но он знал, что этой ночью не уснет в любом случае. Одна из отвратительных побочек “Лирики” была бессонница. Но сейчас, когда он потерял таблетки, Луканов понимал, что не уснет тем более. Слишком много мыслей в голове - о Лизе, о том, кто украл таблетки, о Вере Павловне, которую до сих пор не нашли, о Сергее, который то ли был причастен к исчезновению Веры, то ли сам пал жертвой. А главное - о дальнейшей судьбе самого Луканова, решение по которой было отложено вследствие чрезвычайного происшествия.