В городе никого не удивишь пропавшим человеком. Город на то и город, что, словно гигантский механический зверь пожирает десятки людей за день, не считаясь с потерями. Завтра все равно из провинций приедут новые, стянутся, словно привязанные за резиночку, новые искатели денег и счастья, полагающие, что в огромном городе его найти проще, чем в деревенской глуши. Впрочем, была бы возможность - Луканов прямо сейчас бы последовал их примеру.
Здесь же, в лесной глуши, пропажа человека - событие, которое будет обсуждать еще не один год. К тому же пропадают не просто люди - врачи, один из которых красивая молодая девушка. Что могло случиться с ними в этом тихом месте? Почему-то Луканов подумал: да что угодно. В тихом омуте… И если к этому причастен зверь с горящими глазами…
Но в своем ли он уме? Может ли он быть уверен, что ему не показалось? Или это галлюцинации - последствия отказа от “Лирики”? Голова шла кругом, призрачные тени перемешивали реальность с вымыслом, словно взбалтывая краски, слитые в один флакон, и где теперь какой цвет - пойди разбери. Безумный художник продолжал творить свою дьявольскую картину, в которой на едином холсте смешались жизни и смерти людей, тайны, подозрения, желание заново обрести смысл в сумасшедшем мире и всепоглощающая, но при этом запретная мальчишеская влюбленность.
Слишком много мыслей, слишком много несвязанных мыслей. Луканов уже несколько раз ловил себя на судорожном движении руки, которая шарила во внутреннем кармане халата в поисках заветной блистерной упаковки. Надо сказать Сосновскому. Он ведь не сможет без этих таблеток, он не протянет... Неужели, он все-таки подсел на "Лирику"? Да к черту, что за мысли! Просто эти таблетки гасят приступы, вот и все. Не больше. Аддикция слабая, это же знает каждый фармацевт! Только вот откуда тогда синдром отмены?
Луканов второй день ощущал себя словно с похмелья. Да, он перенес приступ, несколько бессонных ночей и нервных дней, и вообще непонятно почему он еще держится на ногах! Хорошо еще что в обед удалось несколько часов вздремнуть. Но что-то внутри подсказывало Валерию: дело в таблетках, точнее в их отсутствии. Он должен был найти их. И Лизу. По крайней мере тогда откроются две тайны - куда она исчезла и где хотя бы одна упаковка "Лирики".
Пока Луканов думал, где ему найти таблетки и Лизу, вся деревня искала Веру Павловну и Сергея. Это было событие, выходящее за рамки, тем более что за последние месяцы это было уже второе исчезновение - Валерий вспомнил историю про утонувшего в болоте мужика. А еще тот, который попал под поезд в день приезда Луканова...
Еще утром, как только новость о пропаже Веры Павловны разнеслась по округе, деревня ожила. Словно древний исполин, поросший мхом, Болотово просыпалось, стряхивало оцепенение, тяжело поднимало веки, словно чудовищный Вий после долгого сна. Луканов помнил безумные глаза Сергея, когда Сосновский принес эту весть. Сергей стрельнул паническим взглядом на Луканова, и в его глазах Валерий увидел страх. А теперь пропал и он.
Три часа назад ночной мрак поглотил Сосновского и Прохора, уехавших в ночь за (это просто безумие какое-то!) серебром. В больнице стояла абсолютная тишина. Луканова неудержимо клонило в сон, но он знал: стоит только лечь, и сон мгновенно уйдет. Странное дело эта бессонница. Мозг словно пытается обмануть сам себя. Впрочем, как и Луканов. Он всю жизнь обманывал себя в чем-то. И вот теперь пришла расплата в виде Болотово.
Время тянулось медленно. Казалось, даже настенные часы не то что остановились, но их стрелки как будто продирались сквозь тягучую завесу, которая вместе с наступлением ночи опустилась на деревню. Тяжелые тучи снова нависли над лесом, с низины ветер пригнал туман, выползший приползший с болот словно призрак, студенистым киселем окутавший сад. Было душно.
Когда несколько часов назад профессор и Прохор уехали, Луканов прошелся по клинике и осмотрел окна. Допустим, закрыть ставнями обычные окна он мог, но как быть с витражом на первом этаже? Да и честно сказать, Луканов стыдился этих опасений. Словно в детстве, когда бабушка наказывала ему закрывать калитку на крючок от непрощенных гостей, а он смеялся – ну какой крючок спасет от того, кто действительно намерен войти в дом? Да и что было брать в бедной деревенской избушке тоже было не ясно. И маленький Валера делал вид, что закрывает калитку, но на самом деле никогда этого не делал.