За поворотом послышалось завывание сирены, и через несколько секунд около толпы затормозил полицейский УАЗ. Из него тяжело, словно после бессонной ночи, вылез Грызлов.
Вокруг было непривычно шумно и многолюдно. Казалось, все небольшое население Болотова высыпало на единственную улицу перед церковью. Вот в толпе показалась борода священника Георгия, мелькнули майорские погоны, рыжая голова неугомонного Петьки. Луканов прорвался через круг людей к центру и увидел то, что так взбудоражило всю деревню.
Перед церковью на мостовой стояла «буханка» Прохора. Ее стекла были разбиты, на кузове тут и там виднелись глубокие рваные прорези. Словно машину кто-то осаждал, пытаясь пробраться внутрь, вскрыть, как банку консервов, чтобы добраться до вожделенного лакомства внутри. В салоне что-то лежало, но Луканов никак не мог рассмотреть что.
Майор Грызлов с лейтенантом уже осматривали машину. Вокруг, словно волны от брошенного в тихую воду камня, волновались люди. Их было всего несколько десятков - древние старушки, деды, грустные молодые мама в платочках, десяток детей. Все вместе они создавали невыразимый шум и гам. Чуть в стороне ото всех толпились мужики, громко о чем споря.
Луканов искал глазами Лизу, но нигде не мог найти ее.
От толпы отделилась ее мать, Тамара Михайловна, и, вцепившись в Луканова глазами, быстро приближалась.
- Это ты убил ее! - вдруг закричала она, тыча пальцем в Луканова.
Она подскочила к Луканову и попыталась вцепиться в него руками, но как из-под земли оказавшийся рядом Порфилов оттащил женщину.
- Убийца! - яростно прокричала она. - Люди, он убийца!
Толпа вдруг замолчала и все посмотрели на Луканова.
Кровь отлила от лица Луканова.
- Где Лиза? - заорал он.
- Убийца! - визжала женщина. Толпа хмурых людей обступила Луканова.
Грызлов подозрительно посмотрел на доктора.
- Я хочу ещё раз поговорить с вами о событиях прошлой ночи.
- Мне нужна Лиза! - прокричал Луканов. - Где Лиза?
Луканов оттолкнул какого-то мужика, метнулся к «буханке» и ворвался внутрь.
Салон изнутри был забрызган густой темной кровью, словно кто-то неаккуратно вскрыл банку с малиновым вареньем. Спереди, нелепо задрав голову с разодранным в клочья горлом, сидел профессор Сосновский. Его правая рука навеки застыла в ограждающем жесте, словно профессор творил какой-то обережный символ. Левая рука так вцепилась в сиденье, что продавила на нем дерматин - изнутри кресла, словно ребра из разорванной раны, торчали пружины. В широко открытых глазах навеки застыл смертельный ужас.
Сзади в салоне в неестественной позе, протянув руки к сиденью, на котором когда-то ехал Луканов, распростерся Прохор. Он лежал на животе и лица не было видно, но, судя по огромному темному пятну под ним водителю вспороли живот. Скрученные руки тянулись туда, где под сиденьем было припрятано ружье, но достать его Прохор так и не успел. На полу в лужах застывшей крови Луканов с ужасом отчетливо увидел следы звериных лап. Больше никого в салоне не было.
Он выскочил наружу, бешено озираясь. Толпа галдела, испуганно и зло глядя на него. Распихивая деревенских и матерясь сквозь зубы, к «буханке» пробирался Грызлов. Левее Луканов увидел Порфилова, который крался к нему с другой стороны.
- Убийца! - вновь истошно завопила женщина, тыча пальцем в Луканова.
- На вилы его! - послышались злые голоса. Местные мужики угрожающе сжимали круг, тянули к нему свои мозолистые руки. Кто-то грубо хватанул его за плечо, Луканов вырвался, рывком влетел в «буханку» через пассажирскую дверь, пролез по порванным чем-то острым сиденьям и выскочил через водительскую дверь. Оттолкнув какую-то местную бабу, с воплем грохнувшуюся пятой точкой на мостовую, Луканов зайцем метнулся в сторону кустов.
- Держи его! Уходит! - послышались крики за спиной и тут же топот десятка ног. Луканов с разбега влетел в колючие кусты, ободрав лицо и руки, не останавливаясь, словно лось во время гона, на ходу продрался сквозь заросли, выскочил у чьего-то хлипкого деревянного забора и, с разбега проломив его, упал на грядки капусты, влажно хрустнувшей под его телом. Тут же вскочил, слыша за кустами крики и топот, рванул за угол дома, перепрыгнул через забор и, дворами, скрываясь в кустах, побежал к окраине деревни.
Болотово ожило. Луканов старался не попадаться на глаза местным - они искали его по всей деревне. Словно мрачный, зачарованный исполин проснулся, и, не разобравшись спросонья, ловил десятками негнущихся пальцев блоху на огромном теле, посмевшую потревожить его покой. Луканов понимал: никто не будет дознаваться прав он или нет. Местные почему-то решили, что он повинен в пропажах людей и убийствах, а значит сгоряча могут и зашибить. Это подтверждалось небольшой толпой мужиков, пробежавших в паре десятков шагов от него. У многих в руках угрожающе раскачивались вилы, а у двоих в мозолистых ладонях мелькнули вороненые стволы охотничьих ружей