Луканов крался по кустам, словно вор. Только бы Лиза не натворила глупостей! Только бы с ней все было хорошо! К черту все - сумасшедшую Тамару Михайловну, чемодан с его вещами. Найти Лизу и бежать, бежать без оглядки из этого проклятого места!
Луканов часто и тяжело дышал. Несмотря на стресс, он старался сохранять хоть какие-то остатки спокойствия, чтобы не спровоцировать новый приступ.
По всей деревне разносились разгневанные голоса жителей, мимо проехал полицейский УАЗик. Незамеченным Луканов добрался до окраины деревни. Вот показалась высокая крыша трехэтажного дома Лизы. Луканов по кустам обошел дом с тыльной стороны, затравленно огляделся - никого - и рывком выскочил из кустов, и только сейчас вспомнив о собаке. Будка Грозы была как раз на его пути, но злобная сука не выскочила навстречу с лаем. Вместо этого Луканов увидел на земле растрепанный ошейник со следами запекшейся крови. Земля вокруг будки была истоптана, повсюду виднелись пятна крови и валялись клочья шерсти.
С замиранием сердца Луканов прокрался вдоль стены дома и тихо зашел на крыльцо. Ступеньки предательски скрипнули. Он дернул дверь, не надеясь, что она поддастся, но та вдруг открылась - видимо, в суматохе забыли запереть. Луканов вошел в темные сени и прикрыл за собой дверь.
Дом казался мертвенно пустым. Длинный коридор уходил во мрак, из которого проглядывали двери в другие комнаты и покосившийся шкаф для верхней одежды. Пахло пылью и одиночеством.
- Лиза! - позвал Луканов. Ответом ему была тишина, и он нырнул во мрак коридора.
Луканов дернул ручку ближайшей двери, но она оказалась заперта. Он быстро дошел до лестницы наверх и прислушался. Тишина звенела в ушах, словно живая.
Луканов взбежал по скрипучей лестнице на второй этаж, но и там не нашел Лизы. Третий этаж был совсем небольшим - лестница упиралась в единственную дверь. Она была приоткрыта и Луканов вошел внутрь, не забыв прикрыть дверь.
Он сразу понял, что это комната Лизы. Стены были увешаны венками из сухой травы и дубовых листьев, амулетами из корешков, ловцами снов, сплетенными из ветвей ивняка, словно здесь совершались языческие обряды. В комнате стоял терпкий запах сена. Низкая односпальная кровать была устлана сухими листьями. Столик, стоящий у окна завален палками, ветвями и еще поди разбери чем. Вся комната была похожа на мертвый лес. За единственным не занавешенным окном вдали виднелось болото, которое по непонятным причинам так манило ее.
Один предмет особенно привлек внимание Луканова. В углу комнаты, на полу, словно на алтаре, связанном из веток и листьев, возвышалась небольшая фигурка волка, слепленного из белой глины. Луканов взял фигурку в руку и повертел. Ему вспомнились легенда о белом волке, потерявшем возлюбленную. Деревня вдруг представилась Луканову огромной языческой сектой, окрестные болота которой были заселены кровожадными древними богами, раз за разом требующими кровавую жертву. Фигурка в руке словно ожила, и Луканов каким-то внутренним слухом услышал тоскливый вой и где-то там, внутри себя, вдруг увидел мрачно выплывающую из тени подсознания мертвецки бледную луну.
Луканов стряхнул наваждение и бросил фигурку на пол, в шуршащие под ногами сухие листья. Из-под кровати знакомо блеснула фольга. Он быстро нагнулся и понял, что не ошибся - в руке он держал блистерную упаковку “Лирики”. Пустую.
Ощущение блистера в ладони пробудило в Луканове какой-то наркоманский трепет, его тело затряслось.
Значит, она все же забрала таблетки. Зачем она это сделала?
Луканов принялся обшаривать ящики и закутки комнаты. Он заглянул под кровать, и извлек оттуда покрытые пылью листы. Так вот почему он не нашел в клинике историю болезни Лизы! С каких это пор пациенты хранят это под кроватью?
Луканов забегал глазами по строкам, написанным беглым почерком Веры Павловны. У Лизы тоже была эпилепсия. Вот те раз!
Ее мучали тонико-клонические приступы. Обычно это была наследственная болезнь, и раз она присутствовала у обоих детей Григорьевых, было понятно откуда растут ноги. Луканов перевернул страницу. “Тяжелые приступы, во время которых пациент теряет сознание, не контролирует себя… амнезия... сильные судороги, невозможность удержать вертикальное положение… При приступе у пациента закатываются глаза, тело выгибается дугой, а начинают бить судороги… изо рта издаются звуки, похожие на вой... возможно временное прекращение дыхания. После окончания эпизода пациент засыпает или чувствует себя уставшим и разбитым.”