Луканов отложил тетрадь. Почему Лиза не сказала ему? Значит, поэтому она похитила таблетки? Но зачем, ведь Вера Павловна должна была их ей прописать? Или она прописала… и не выдавала, как Алеше? Берегла… для кого?
Размышления Луканова прервал стук двери на первом этаже и грубые голоса. Кто-то ворвался в дом, и, судя по разговору, искали его - Луканова. Он заметался по комнате, словно загнанный в клетку зверь. С десяток ног отсчитывали ступеньки на лестнице.
Окно!
Луканов рывком подскочил к окну и распахнул его. Третий этаж. Земля внизу была предательски далеко. Он высунулся по пояс и чуть не задел головой низкий козырек крыши.
“Безумие! - мелькнуло у него в голове. - Я же уважаемый человек, доктор нейрофизиологических наук!”
Но голоса, звучащие уже на втором этаже, были вполне реальны, также, как и вилы в руках деревенских мужиков. Луканов понял, что раздумывать о том, что происходит некогда. Он схватился правой рукой за выступ конька и встал ногами на подоконник. Земля внизу предательски качнулась. Он чуть было не потерял равновесие, но вовремя ухватился второй рукой и рывком вытянул себя на двускатную крышу.
В этот момент в комнату распахнулась дверь и, судя по топоту и голосам, в нее ввалилась толпа местных.
- Он ушел через окно! - хрипло крикнул кто-то и тут же в оконном проеме показалось злое лицо какого-то мужика, а следом и вилы, которыми он попытался достать Луканова. Валерий, не соображая, что делает, поймал свободной рукой вилы, и, с внезапно накатившей злостью, дернул трезубец на себя. Деревенский мужик чуть не вывалился из окна.
- Ах ты паскуда! - зло крикнул тот.
Луканов не стал дожидаться повторной атаки и побежал по коньку к противоположной стороне дома. Там, на той стороне, было крыльцо, и на него можно было попробовать спрыгнуть - это был единственный шанс. Он слышал, как внутри дома по лестнице стучали шаги, слышал сиплое дыхание мужичка, вылезающего из окна на крышу следом за ним. Сердце в груди глухо бухало. “Только не сейчас!” - мелькнуло у Луканова. Свалиться с крыши с приступом на вилы разъяренных местных - это заслуживает премии Дарвина!
Внезапно конек кончился и Луканов провалился вниз. Он грохнулся о крышу крыльца, больно ударившись ребрами, скатился до края и упал в кусты. В глазах потемнело, но медлить было нельзя - задыхаясь от боли он на карачках пополз через кусты, и, когда впереди уже был просвет, сильные руки подхватили его с двух сторон.
- Попался, тварина! - кровожадно пробурчал кто-то на ухо.
- Ужо мы тебе покажем, как собак есть!
Луканов еще не успел очухаться, когда его бросили на землю и обступили со всех сторон. В нос ударил резкий запах собачатины, руками он елозил по чему-то липкому. Луканов с трудом сконцентрировался и увидел перед лицом оборванную цепь Грозы с кусками шерсти, а его ладони упирались в забрызганную собачьей кровью землю.
- Колись, сука, ты псину задавил? - замахнулся вилами один из мужиков.
- Это он! Он! Убийца! - послышался голос Тамары Михайловны. – Она на него тявкала, он ее за то и задушил!
Так вот что имела ввиду сумасшедшая женщина, когда назвала его убийцей!
- А Прохору с профессором тоже ты брюха повскрывал? – зло каркнул кто-то.
- Лиза! - хрипло сказал Луканов, поднимая голову и обводя взглядом злые лица присутствующих. - Где Лиза?
- Какая тебе Лиза, тварь! - крикнул мужик в грязной фуфайке и пнул его под ребра. Луканов скрючился среди залитой собачьей кровью травы.
- Мы тебя, кобелина, заживо сгноим!
- Эй, ну все, все! Хватит с него! - сквозь шум в ушах услышал он голос участкового. Тот пробирался к месту побоища сквозь толпу.
- Как так хватит, Паш! – послышался ворчливый голос. - Мы только начали!
- Значит, пора закончить, - спокойно сказал Грызлов. Луканов, не веря себе, посмотрел на майора. Вот уж от кого - а от него помощи он не ожидал! Впрочем, он же полицейский, а здесь происходил настоящий суд Линча.
Ночь
- Тихо здесь. Хорошо.
Где-то там, за пределами тьмы, пели вечерние птицы, пахло свежей землей и полевыми цветами. Горячего лица Луканова коснулся легкий ветерок, и он, не открывая глаз, шевельнул головой. Внутри черепа тут же отозвалось тупой болью, словно он качнул огромный чан с кипятком. Вдобавок к этому примешивался запах дешевого одеколона, от которого тошнило.