Вышедшая из-за туч полная луна осветила лицо Лизы, и Луканов осознал, что никогда не видел и никогда не увидит ничего прекраснее в этом мире.
Внезапно рука девушки дрогнула, а зрачки расширились. Луканов понял, что что-то не так, что-то изменилось в окружающем их мире. Как-будто на ровную гладь воды в спокойной гавани вдруг набежала волна. Но волны не приходят просто так. И где-то там, под мнимой безопасностью и красотой лазурной воды, быстро и неумолимо скользило тело хищника, поднявшегося из мрачных глубин.
- Бежим! - шепнула она побелевшими губами. Она рванула его за руку, внезапно он почувствовал огромную силу в тонких руках, и в следующее мгновение они уже неслись по полю. Но это не был романтичный бег влюбленных под луной. Это было бегство добычи от погони.
Высокая мокрая трава почти в человеческий рост хлестала по лицу. Одежда вмиг стала мокрая, словно они в ней искупались. Луканов не слышал и не видел, от кого они убегали, но он знал: в этом поле они не одни. Знал это и тот, кто преследовал их. Вопрос был только в том, кто окажется быстрее.
Под ударами ветра трава колыхалась, словно бескрайнее море, стебли сплетались в немыслимые узоры чтобы в следующее мгновение оказаться прибитыми к земле новым порывом. В этой неистовой пляске Луканову виделся звериный оскал хищного кота, играющего с двумя испуганными мышами. Непонятно было откуда ожидать прыжка хищника - а то, что он последует, Луканов уже не сомневался. Тело Валерия, истерзанное событиями минувших суток, не было способно к долгому бегу. Он задыхался, легкие, казалось, в следующую секунду исторгнутся наружу вместе с отчаянным порывом вдохнуть порцию кислорода, урвать клок холодного воздуха, пытаясь остудить пожар в разрываемой бегом груди.
Деревья выросли из темноты внезапно. Словно исполинские стражи они метнулись навстречу бегущим и в следующую секунду Луканов с Лизой уже бежали под сенью гигантских дубов. Стало еще темнее, и теперь Валерий полагался только на Лизу, которая по неведомой ему причине каким-то образом понимала куда бежать. Ветки хлестали по лицу, он чудом успевал уворачиваться от особо толстых сучьев, корни, казалось, специально вылезали из темной земли, вынуждая спотыкаться, пытаясь задержать беглецов, словно были в сговоре с тем, кто следовал по их пятам. Длинные корявые пальцы ветвей цепляли одежду и выдергивали волосы, словно говоря: ты чужак, тебе здесь не место! Ты можешь быть здесь только в одной роли: в роли добычи!
В какой-то момент очередная ветка рванула плечо Луканова, и он выпустил руку Лизы. Валерий не остановился и продолжил бежать, ориентируясь на звук ее шагов.
Мощный порыв ветра с усилием раздвинул тучи, и в прорезавшуюся рану неба блеснуло ночное солнце, словно бледный утопленник, показавшийся из-под толщи темной воды. Лес залило мертвенным светом, и в нем Луканов вдруг обнаружил, что бежит в одиночестве. Ему показалось, что силуэт Лизы мелькает среди деревьев правее, и он с ужасом понял, что в темноте без ориентира мог развернуться и прибежать прямо в пасть своего преследователя. Он на ходу изменил курс, повернув в сторону, где видел мелькнувший силуэт.
Луканов продолжал нестись через этот мрачный оживший лес, словно сквозь ночной кошмар, на неведомо откуда взятой энергии. Казалось, организм уже отдал последнее, что мог, и сейчас он берет взаймы сам у себя. Если не прекратить этот бег, сердце просто не выдержит, и он упадет здесь, бездыханным телом посреди дремучего леса, а его остывающее тело будут терзать хищные звери.
Но этому не суждено было случиться. Уже когда сквозь крючковатые тела колдовских дубов впереди замаячил просвет, Луканов услышал за спиной легкие шаги.
Точнее, они не были легкими, потому что несли тело тяжелого, мощного зверя. Они были тихими, потому что шерсть приглушала звук лап о мягкую землю, да еще потому, что существо, неумолимо настигающее Валерия, имело колоссальный опыт погонь - Луканов чувствовал это. Как мрачный талант, открывшийся у ребенка с рождения, хоть и требующий шлифовки и огранки, но заложенный в тело изначально - он даст сто очков вперед любому, кто дерзнет соревноваться с ним. Так пловец, состязающийся с акулой в скорости, очень скоро, но при этом смертельно поздно понимает, что ему никогда даже близко не сравняться с обитателем глубин, рожденным стремительным рывком сокращать расстояние до добычи и мгновенно убивать.