Валерий был уверен, что Вера Павловна не сдалась без боя. Даже сейчас ее посиневшие кулаки были судорожно сжаты. Луканов знал, что их не разожмешь никакой силой - мышцы покойного намертво сжимаются трупным спазмом. Даже после смерти она не захотела разжать кулаки…
Валерий пригляделся - оказалось, кулаки были сжаты не просто так. Что-то было зажато в ладони Веры Павловны, и когда он приподнял и повернул ее руку (с нее обильно закапала темная жидкость, и Луканову хотелось верить, что это просто грязная вода), в ней привычно блеснула блистерная упаковка “Лирики”.
От неожиданности у него перехватило дыхание, а глаза расширились. Не может быть! Вот и раскрылась тайна похитителя таблеток. Бог или кто там ещё не оставил его!
Одна таблетка - для профилактики. Две - снять приступ. Три употребляют наркоманы, ведущие за “Лирикой” настоящую охоту, чтобы славить кайф в виде состояния эйфории, дающей огромный прилив энергии.
Это был его шанс.
Луканов вцепился в руку Веры Павловны, в надежде разжать пальцы, но абсолютно безрезультатно. Трупное окоченение и мышечный спазм свели ее пальцы такой мощной судорогой, словно их окунули в цемент. Луканов впал в неистовство - он подтащил труп ближе к стене и бил холодной рукой Веры Павловны о каменную стены, пытался разжать ее пальцы двумя руками, упирался ногой, даже цеплялся за них зубами, хотя это и вызывало рвотные позывы. Безрезультатно. Вера Павловна даже после смерти не хотела уступать новому врачу. Даже сейчас она умудрилась напакостить.
В надежде найти хоть какое-то решение Луканов осмотрел вторую руку Веры Павловны, и с удивлением обнаружил в ней серебряный столовый нож, уже почерневший от воды. “Женщина-врач, рычащая на приезжего коллегу, бродящая одна по болотам, крадущая сильнодействующие таблетки и столовое серебро, найдена с обглоданным лицом в сточной канаве где-то в катакомбах” - отличный был бы заголовок для желтой прессы!
Нож на удивление легко подался и руки Веры Павловны. Луканов попытался сначала разогнуть им мертвые пальцы другой руки, а потом отрезать. Но то ли нож был тупой, то ли мышцы покойницы так сильно окоченели, то ли у него не было сил - а скорее всего, все вместе взятое - у него опять ничего не получилось.
Луканов гневно отбросил нож. Секунду поразмышляв, он притянул тело Веры Павловны к себе, словно пытаясь слиться с ней в последних объятиях. Его еще больше обдало трупным запахом, из-под воротника Веры Павловны на лицо Луканова выпал белый трупный червь. Дрожа от омерзения, Луканов как мог задрал руку покойницы, а сам погрузился в вонючую воду по самую шею, так, чтобы оказаться под ее рукой. Он поднес ее руку ко рту и, просунув свой палец в ее ладонь, выдавил таблетки. Сразу все.
Знакомый щелчок блистера придал сил. Луканов почувствовал, как таблетки падают в рот, но дальше они не прошли - он был обезвожен, нужно было чем-то запить. С потолка капала вода, и Луканов, пытаясь успокоить желудок, грозящий извергнуть наружу и погубить весь его план, поднял лицо кверху и широко открыл рот. Вода с привкусом болотной тины медленно накапливалась у него во рту. Вскоре он посчитал что ее достаточно для глотка, и, пересилив отвращение, сделал глоток. Таблетки разом проскочили гортань и бухнулись в пищевод вместе с потоком затхлой воды. Желудок тут попытался выпихнуть все это наружу, но Луканов заткнул рот и сделал колоссальное усилие чтобы его успокоить. Сейчас ему нужно было чтобы желудок стал союзником в это грязном деле. Он проглотил сразу несколько таблеток, и нужно было во что бы то ни стало дождаться эффекта.
Причиной эйфории была биохимическая реакция в мозге. Луканов хорошо усвоил это еще со студенческих времен: эндорфин соединяется с рецепторами нервных клеток, запуская цепную реакцию импульсов, которые передает дофамин через отростки этих клеток, словно по живой, оргазмирующей сети. Количество гормонов резко подскакивает, как пульс после виагры, вызывая эйфорию, а с ней и анальгезирующий эффект.
Луканов оттолкнул больше ненужную Веру Павловну, словно любовницу, доставившую удовольствие, и без сил опустился в затхлую воду. Он никогда не пил больше двух таблеток, и не знал, чего ждать. Одно дело - читать про эндорфины в учебнике, а другое - сожрать в один присест пачку “Лирики”. Луканов усмехнулся - такое дорогое удовольствие, пожалуй, ни один наркоман себе позволить не мог. В любом случае в его ситуации это будет лучше, чем бездействовать. Может ему даже повезет, и передозировка окажется слишком большой, что убьет его - мягко и приятно. Что ж, это тоже выход.