Он добрался до церкви и затаился в кустах через дорогу. Улица была безлюдна, только «Буханка» Прохора стояла перед входом. На процарапанной острыми когтями двери машины капли дождя смешивались с застывшей кровью Прохора и стекали на грязную землю.
“Да что нам волки! У меня, вон, припасено для них!” - вспомнил Луканов слова улыбающегося Прохора. Судя по всему, тот не успел достать ружье. А значит, оно до сих пор лежит под сиденьем. Если, конечно, никто не догадался достать его раньше Луканова.
Валерий рывком выскочил из своего убежища и в несколько прыжков пересек улицу. Он влетел в «Буханку», уже не заботясь о том, чтобы не ступить в кровь Прохора, запекшуюся на полу. Луканов подскочил к сиденью и сунул руки вниз, почти сразу же ощутив холодный гладкий ствол. Его глаза недобро блеснули.
Это был его меч Гермеса. В древнем мифе этим мечом Персей убил чудовище, в жертву которого должна была быть принесена его возлюбленная Афродита. Он убьет того, кто осмелится поднять руку на единственно дорогое, что осталось в жизни Луканова - девушку с бездонными глазами цвета неба.
Сжав в руке ружье и пригнувшись, Луканов неслышно приблизился к низкому окну церкви. Оттуда слышалось песнопение. Прислонив ружье к стене, Луканов заглянул внутрь и обомлел.
Вся деревня была здесь, от мала до велика. Словно они все сидели по домам, и выходили лишь когда позовет колокольный звон… на что? Ради чего они собрались здесь? Ответ на этот вопрос был виден невооруженным взглядом, и именно это заставило нутро Луканова сжаться.
Небольшое помещение деревянной церкви вмещало в себя все сотни полторы жителей Болотова. Помещение скудно освещали несколько десятков горящих свечей в руках прихожан, дымно чадил ладан, и сквозь плохо подогнанные окна Луканов отчетливо чувствовал его запах. Жители деревни склонили головы, мужчины держали шапки в руках, на женщинах были платки. Чуть в стороне Луканов заметил Грызлова. Впереди всех, на небольшом деревянном помосте, стоял отец Георгий. Он что-то опрыскивал святой водой с помощью венчика, но это что-то было загорожено от Луканова телом священника. Отец Георгий что-то бубнил под нос, но сколько Луканов не вслушивался, разобрать не получалось. Впрочем, вскоре вся церковь следом за священником, затянула низким нестройным хором, и Луканов услышал сквозь стекло слова, от которых почему-то тело пробирали дрожь. Пожалуй, дело было и не в словах вовсе, а в той монотонной обыденности, с которой вся деревня твердила странную присказку.
- Ой вы волки, волки рыскучие, разойдитеся, разбредитеся, по два, по три, по единому, по глухим степям, по темным лесам; а ходите вы повременно, пейте вы, ешьте повеленное…
В какой-то момент отец Георгий повернулся, чтобы окропить святой водой прихожан и сделал пару шагов к ним. И за его спиной Луканову открылось то, что закрывал собой священник, то, отчего кровь отлила от лица Валерия
На деревянном помосте стоял деревянный же крест с человеческий рост. На нем была распята полностью обнаженная Лиза.
С места, где находился Луканов, не было видно, была ли она жива или мертва, привязаны ее руки или прибиты гвоздями. Голова девушки поникла, волосы безвольно свисали, закрывая небольшую девичью грудь.
- Воздадим хвалу отцу нашему, великому волку! - воскликнул священник и воздел руки к закопченому потолку. - Пусть примет в дар ту, что нарушила наказы отцов беречь тайну от пришлых иноземцев!
Толпа загудела. Священник повернулся обратно к Лизе. Подойдя к ней почти вплотную, он поднял рукой голову девушки, и Луканов увидел, что та жива. Она устало открыла измученные глаза.
- Пейте кровь мою, ешьте плоть мою! Разве Иисус так не говорил? – громогласно проговорил священник.
Паства глухо откликнулась согласием.
- Да хранит царь лесов нашу деревню! - воскликнул священник, и Луканов увидел, как он сунул руку под рясу, а когда достал ее вновь, в ней блеснуло длинное лезвие. Отец Георгий занес руку со сверкнувшей в свете свечей сталью над Лизой. – Прими же жертву эту во имя детей и внуков наших!
Дверь в церковь распахнулись от удара, и все разом оглянулись. Ворвавшийся ветер с каплями дождя разметал запах ладана, задув огонь свечей. Тени испуганно метнулись, погрузив церковь во мрак. В дверном проеме стоял Луканов с ружьем на перевес. Люди испуганно шарахнулись в стороны.
- Всем стоять! - заорал он хриплым, не своим голосом.
В церкви воцарилась тишина. Было слышно, как снаружи что-то шепчет дождь, да как горят фитили свечей. Испуганно всхлипнул какой-то мальчик. Краем глаза он заметил движение, и быстро развернул ствол ружья. Грызлов, до этого подкрадывающийся в полумраке к Луканову, замер.