Пока деревенские мешкали, Луканов бесшумно оттолкнулся от подоконника мощными лапами и одним махом перелетел низкие деревья, оказавшись в поле за забором. Мгновение спустя он уже длинными прыжками несся среди высокой травы, стелясь в полете. Где-то далеко позади мелькали факела и слышались тревожные крики - Болотово вновь ожило. На небе сияла кровавая луна, и застоявшаяся вода меж островков черной земли отражала ее мертвенный свет. Луканов мощными прыжками преодолевал трясину, отталкиваясь сразу четырьмя лапами - так было удобнее. Он следовал за запахом, и уже начал понимать, куда тот его приведет.
Пахнуло влагой и озоном, и через мгновение стена дождя накрыла поле. Над лесом полыхнула молния. В ее свете из темного горизонта возникла колокольня разрушенной церкви.
Дорожка запаха вела к колокольне. Валерий рванул ко входу в башню, но тут же понял, что сплоховал. Винить себя было глупо - ну откуда у него, городского врача опыт ночной охоты в обличье мохнатого хищника? Хотя рептильный мозг зверя, память которого хранила коллективный опыт миллионов его предков, орала внутри: это ловушка! Но след вел напрямую к заброшенной церкви, и Луканову даже не пришло в голову, что опытный Грызлов может его запутать и обойти сбоку.
Он понял это, только когда краем глаза увидел стрелой мелькнувший темный силуэт. В следующую секунду он почувствовал мощный удар в ребра, и его снесло, словно тряпичную куклу. Налетевший зверь был мощнее и на порядок больше. Грызлов снес Луканова, словно товарняк. Оборотни бухнулись в болотную трясину, обильно обдав брызгами и тиной камыш, сцепляясь в смертельном клубке.
Грызлов оказался сверху. Тишину ночи прорезал гром, и мощная вспышка осветила мокрое поле, прикрытое завесой дождя. Только сейчас Луканов смог разглядеть оборотня. Это был мощный, матерый зверь, в котором смешались черты лица Грызлова и облик волка. В нем были следы человека, но только не в глазах. В них, налитых кровью, с вертикальными зрачками, пылала холодная, безудержная ярость, и Луканов понял: он наслаждается убийством.
Распахнутая пасть обнажила острые белые клыки, с которых обильно капала слюна.
Вытянутая заостренная, как у волка, морда была нацелена в горло Луканову. Он телом ощущал, что в следующее мгновение эта морда погрузиться в его тело, клыками прорвет его плоть, и будет вгрызаться внутрь до того момента, пока из Луканова не уйдет по капле вся жизнь, смешавшись с болотной жижей, сделав воду алой. Грызлов занес мощную лапу, поросшую черной шерстью, на конце которой в лунном свете блеснули загнутые когти. Такими удобно рвать жертву - когти глубоко впиваются в плоть, вырывая мясо. На мощной груди вздулись бугры мышц, и в следующее мгновение оборотень нанес удар. Все, что успел сделать Луканов, это немного опустить голову, чтобы прикрыть горло.
Огромная лапа с размаху опустилась на голову Луканова, и тот почувствовал, как когти разрывают его щеку и ломают нос. Резкая боль обожгла лицо, и в следующее мгновение огромная пасть сомкнулась на его челюсти. Клыки сжали его голову, словно Грызлов хотел порвать его, уничтожить, раздавить в щепки. Луканов попытался отмахнуться, но Грызлов надежно вдавил его в болото, обездвижив верхние лапы. Своими лапами бывший участковый попытался задрать голову Луканова вверх, чтобы добраться до шеи, но, когда это не получилось, полоснул когтями по глазам. Луканов успел зажмуриться, но боль резанула, и кровь залила глаза. В какой-то момент Грызлову все-таки удалось задрать голову Луканова, и он полоснул клыками по горлу.
Луканов почувствовал, что захлебывается. Кровь хлынула из раны, в горле заклокотало. Он попытался подтянуть руки к шее, забыв, что они украшены острыми когтями, но Грызлов вновь вжал их в трясину. Он навис над поверженным, захлебывающимся болотной водой и собственной кровью Лукановым, предчувствуя легкую победу над поверженным врагом. И в этот момент Луканов нанес удар.
Он подтянул к животу задние лапы, так, что они оказались под Грызловым, и выстрелил ими в грудь майора. Того отбросило в трясину, которая тут же наполовину втянула его тяжелое тело.