Меня взяли.
Меня взяли?!
В понедельник в кофейне к Игорю присоединится его знакомая, а я начну работать консультантом! Мне нужно как-то рассказать об этом Лизе и Мирону. Особенно сложно будет — Мирону, но я справлюсь.
Это ведь лучше, чем варить кофе.
Но... что вообще означает должность «консультант»? И что я буду должна Эккерту? Ничего не понятно.
Двери лифта разъезжаются, и передо мной предстает Денис. Он держит в руке стакан лимонада и широко улыбается:
— Алена? Добро пожаловать в команду!
Глава 8
Тимур
Денис снова зевает, и это нервирует. Потому что я сразу тоже хочу зевать, а у меня впереди важное совещание. Более того — среди инвесторов будет отец, который обычно подмечает каждую деталь, и потом он, безусловно, обрушит на нас с Романом список замечаний.
У моего отца — Михаила Эккерта — большой и крайне далекий от медицины бизнес. Мое обучение в меде он воспринимал как очередной кружок, по которым все детство таскали меня мать с бабулей. Я и правда долгое время не собирался работать по специальности. Поясню почему. В мире, где я рос, не принято быть бедным. Или попрошайничай у родителей, или зарабатывай сам. О первом не могло быть и речи. Я с нетерпением ждал, когда стану самостоятельным, и год за годом постепенно вникал в дела отца.
Все изменилось, когда я проработал свой первый месяц в больнице. Не знаю, что это было, — прозрение, осознание, мистический всплеск? Помню лишь, как в два часа ночи шел по коридору после сложнейшей операции (мне на ней дали лишь пару стежков сделать, но все же). От усталости дрожали пока не привыкшие к длительной статической нагрузке ноги, ужасно хотелось спать и есть, при этом я ловил себя на ясной мысли — что влюбился в профессию.
Мои друзья в это время испытывали одно разочарование за другим. Мне же понравилось все.
Денис утверждает, это якобы потому, что я приезжал в госку на новейшем мерсе и жена главного хирурга была крестной матерью моей сестры. Не исключено.
Следующие два года я подрабатывал в компании отца и учился оперировать. Когда вопрос выбора встал ребром — понял, что придется научиться совмещать приятное с полезным и создать что-то совершенно новое. Кроме того, бизнес меня тоже интересовал.
Да черт возьми, Денис! Я бросаю на него строгий взгляд, и он подбирается.
Пока инвесторы общаются друг с другом, я прошу секретаря принести Комиссарову кофе. И, проходя мимо него, цитирую методичку:
— Хронический недосып ведет к депрессии, вспышкам гиперсексуальности и злоупотреблению алкоголем. И, самое главное, — к врачебным ошибкам.
Денис обиженно хмурится.
С тех пор как он развелся с Наташей, его мотает из стороны в сторону. Меня не касается, чем он убивает себя в свободное время, — мужик взрослый. Но я не могу допустить, чтобы загул навредил новой клинике.
Когда снова иду мимо, Дэн фыркает:
— Секс, Тимур, — это базовый репродуктивный механизм, подкрепленный неописуемым удовольствием.
— Да неужели.
— Дофамин, серотонин, эндорфины — мой личный коктейль счастья! И я не виноват, что эволюция нас так запрограммировала: любить секс, чтобы вид не вымер.
— Так и сколькими детьми ты уже поддержал наш вид? — усмехаюсь я, принимая от секретаря папку с распечатанными сметами по ремонту.
Кое-кто из присутствующих до сих пор не признает планшеты.
— Кто знает?
Качаю головой:
— Донорство не считается. Денис, высыпайся, пожалуйста. Оно того не стоит.
— Ты себе не представляешь, что такое тяжелый развод.
— Я тебе правда сочувствую. — Проследив, куда он смотрит, добавляю: — Но отвали от моего секретаря.
— Смысл открывать клинику с запретом на интрижки в коллективе?
Секретарь оборачивается и улыбается Денису, однако, поймав мой взгляд, быстро уходит. Дэн успевает ей помахать.
— Женщины тебя утопят.
— Если тонуть, то лучше с ними, чем в одиночестве. Нет, ты слепой, что ли? Антонина такая бомба.
— Во-первых, ее зовут Марина. Во-вторых, я высыпаюсь и поэтому могу себя контролировать.