— Я хочу влюбиться снова, Тимур. Нужно только подобрать подходящую кандидатуру на должность.
— Жертвы?
— Избранницы.
— За пределами клиники — сколько угодно. Мне не нужны иски.
— Я помню правила, на которых, надеюсь, однажды погоришь ты сам...
— Надейся.
— ...и работать всем сразу станет веселее. Кстати, об исках. На Евсееву реально повесили двадцать семь лямов?
Я цокаю языком:
— Пытаются. Насколько знаю, она работает с каким-то мелким адвокатом.
— Не боишься, что тебя разорвут на этом совещании?
— Инвесторы обычно не вмешиваются в подбор кадров. Пока есть прибыль, всех все устраивает. Пациентов Алена не трогает. За что меня разрывать?
— Мне так ее жаль, — качает головой Денис. — Сегодня в ординаторской сидела в самом углу, молчала. Потерянная. С одной стороны, хочется закрыть глаза, делая вид, что меня такое точно не коснется.
— Страшно?
Помешкав, он шепчет:
— Да. Очень.
В Денисе меня всегда подкупала честность. Когда строишь что-то с нуля, рядом должны быть люди, на которых можно положиться. Иначе рост невозможен.
— С другой стороны, все ошибаются, — продолжает он. — А Аленка... она же ничего, кроме учебы, не видела. Помнишь, она всегда как-то интересно собирала волосы и закалывала карандашом? Чертовски женственная и сексуальная, но при этом словно не от мира сего. Ну ты же понимаешь, о чем я?
Удивительно, но я понимаю. Денис заканчивает мысль:
— Я вообще про нее забыл, и тут такой скандал. Ты решил ей помочь?
— Пока не уверен. Думаю. Она до абсурда принципиальна.
— В универе мне всегда казалось, что она тебе немного нравится. Это правда?
Я морщусь.
— Мы друг друга на дух не переносили. Но ты ведь в курсе, какие отзывы на ее работу? Не те, что в последние месяцы появились, а до этого?
В конференц-зал заходит отец, следом тянутся инвесторы, Роман и несколько коллег.
Когда все занимают места и заканчивают обмениваться любезностями — да сколько можно! — мы наконец приступаем к обсуждению следующего этапа работ.
На ремонт клиники было заложено пятьдесят миллионов, практически все они успешно израсходованы. Есть некоторые проволочки с закупкой техники, кроме того, у пары инвесторов возникло острое, плохо контролируемое искушение закупить вместо проверенного европейского оборудования незнакомое, китайское.
Услышав предложение, Денис сразу поднимает голову от чашки и перебивает:
— Я категорически против. Лучше позже откроемся, но техника должна быть безупречной. — Он смотрит на меня, и я киваю.
Два года назад его лабораторию подвел инкубатор: сбой в системе подачи газа. За ночь эмбрионы четырех пар погибли. Вины Дениса не было, но тогда я в первый и последний раз видел, как он плакал после того, как сообщил женщинам, что переносы отменяются. Он больше не работает с той лабораторией, а в «Эккерт-про» мы подобного не допустим.
Времени на болтовню уходит больше, чем я планировал. Когда мы заканчиваем с графиками и цифрами, желаем друг другу удачи и собираемся расходиться, Роман поднимает руку.
— Роман Михайлович, что-то добавите? — Я усаживаюсь в кресло, уступая ему «микрофон».
— Да, есть вопрос. Мне сообщили, что сегодня в ординаторской присутствовала новый хирург, Алена Евсеева. Кем одобрено ее трудоустройство?
Я поднимаю глаза и выразительно смотрю на брата:
— Обсудим это прямо сейчас?
— Тимур, зачем нам токсичный актив на старте?
Глава 9
Алена
Врачи никогда не ждут побочных эффектов, но всегда к ним готовятся. Перед любой, даже самой простой процедурой пациента обязательно спросят об аллергиях, ведь и привычный лидокаин способен обернуться угрозой.
В том случае, когда ничего не делать еще опаснее — мы сознательно идем на этот риск. Выбираем действовать.
Если провести аналогию с жизнью, то я, получается, тоже выбираю действие. Правда, пока и представить не могу, как расскажу об этом Лизе, Мирону и родителям.