Чем дольше молчать, тем хуже будет. Знаю! Что, если они как-то сами выяснят? Я рискую оказаться в крайне неприятной ситуации.
А может, к следующим выходным меня вышвырнут из «Эккерт-про» и не придется мучиться?
Такой исход вполне вероятен, и в следующую субботу, когда мы встретимся на дне рождения мамы, я расскажу про забавные пару дней в частной мужской клинике.
Припарковав «Рено» на ближайшем свободном месте, выхожу на улицу. Мороз острыми иглами врезается в кожу рук и шеи — февраль не щадит никого. Спасибо папе, что одолжил машину, пока он сам в отпуске. Ежась, я спешу к крыльцу.
Вчерашний день был наполнен решением разных административных вопросов. Эккерт представил меня на утренней планерке, и, судя по лицам коллег, не я одна не понимала, чем будет заниматься консультант.
Потом я подписывала договор, кипу бумаг с правилами.
Одно известно наверняка: если вчера меня здесь знали лишь несколько человек, то к сегодняшнему дню коллеги, скорее всего, успели навести справки. Это нормально — поинтересоваться, с кем будешь работать бок о бок.
Поэтому, когда захожу в вестибюль, я ожидаю чего угодно, но не приветливых улыбок девочек с ресепшена.
— Алена Андреевна, доброе утро! Вы какой кофе любите?
— Давайте я вам помогу с верхней одеждой! Помните, где гардеробная?
— Вы снова раньше всех!
— А, да, — теряюсь я. — Спасибо большое. Я... пью любой. Можно три в одном. У меня есть с собой пакетик, кстати. Вообще-то, я планировала воспользоваться кулером с горячей водой.
— Аленочка Андреевна, да что вы такое говорите! Сейчас все сделаем! У нас новые зерна бразильские, все с ума сходят! Это Тимур Михайлович привез из командировки...
Дальше чудес становится еще больше, но обо всем по порядку.
Весь второй этаж представляет собой хирургический блок, и я испытываю невообразимый трепет, выходя из лифта.
Давненько я не была в хирургии! Одолевает любопытство изучить, как здесь все устроено, сравнить с распорядками, к которым привыкла.
Выходящая из стерилизационной ни в чем не повинная медсестра вызывает сильное желание немедленно схватить ее за плечо и заставить тайком провести меня в операционную (в это время они все свободны), но я щипаю себя за руку и лишь здороваюсь.
Робко толкаю дверь ординаторской и попадаю... в уютную гостиную с огромными окнами и все тем же прекрасным видом на парк.
Два врача — мужчина и женщина, примерно мои ровесники — прерывают беседу и поднимаются с дивана.
— Здравствуйте! Надеюсь, никого не разбудила? — стараюсь я быть приветливой. Очень стараюсь. Но во мне столько тревоги, что голос звучит неестественно визгливо.
— Алена Андреевна, верно? — говорит мужчина.
Я протягиваю руку, он пожимает ее и представляется Русланом.
— Я здешний уролог. А это Елена, терапевт. Добро пожаловать в коллектив.
— Спасибо за теплый прием. Я страшно переживаю.
— О чем же?
Они ведут себя мило, но я все же замечаю оценивающие взгляды.
— Не знаю, вдруг не впишусь.
— Работы у нас столько, что вписываются все, — отмахивается Елена. — Если вас взяли, значит, сработаемся. У Тимура Михайловича чутье на хорошие кадры. Самое главное — пережить первое собеседование.
Они многозначительно переглядываются. Интересно, что Эккерт с ними делал? Явно не морсы обсуждал.
На всякий случай делаю вид, будто понимаю, о чем речь.
— Можно на «ты»? — спрашивает Елена. После моего кивка она продолжает: — Здесь всем известно про иск, из-за которого ты переживаешь. Вчера этот вопрос даже поднял Роман Михайлович на собрании инвесторов.
— Вот блин. Я все еще здесь работаю?
Мой тон и самоирония веселят коллег. Пока Руслан отвечает на срочный телефонный звонок, Елена кладет ладонь мне на плечо и шепчет:
— Если ТээМ что-то решил, переспорить его невозможно. Говорят, он вчера прямо на совещании жестко осадил Романа. При всех.
По коже скользит холодок.
— Серьезно?
Рука Елены теплая, и прикосновение приятно.