***
На улице ужасно холодно, но, к счастью, идти недалеко.
В отделе кадров не обманули — магнитный ключ моментально открывает заднюю дверь фитнес-центра. Хотя, пока я бежала навстречу метели, в голове звенела мысль: если они пошутили, как же глупо и смешно я буду выглядеть перед охранником, ломясь в служебную дверь и требуя бесплатное посещение.
Получив полотенце и ключи от шкафчика, нахожу раздевалку.
Посетителей в это время мало, что, несомненно, плюс — не люблю толпу. Да и немного стесняюсь. Переодевшись, я захожу в зал и начинаю разминаться.
Кроме меня, здесь еще три человека — двое мужчин в другом конце зала и девушка. К тому времени, как я заканчиваю с первым упражнением, нас остается двое.
Некоторое время приседаю без веса. Нагрузка небольшая, но с непривычки усталость наступает быстро, и я решаю прогуляться до кулера и выпить немного воды. Чтобы не смущать второго спортсмена, нарочно отвожу взгляд.
Поэтому «добрый вечер, Алена», брошенное в спину знакомым голосом, застает врасплох и на секунду лишает воздуха!
Эккерт почему-то всегда так на меня действует: будто резко блокирует все привычные реакции. Наверное, дело в ответах на стресс — замри, бей, беги. Он пугает меня так, что замираю.
— Добрый вечер, Тимур Михайлович, — выдавливаю я с довольно нервной улыбкой и оборачиваюсь. — Вы поздно что-то.
Он сидит на лавке у турника с телефоном в руке. Волосы слегка взъерошены, черная майка темными пятнами прилипла к плечам, мускулы рук после нагрузки налились розоватым цветом. В спортзале все это выглядит естественно, но для моих глаз — как-то уж слишком.
Очевидно одно: тренируется ТээМ много и усердно.
И еще одно: мы снова наедине.
— Вы тоже поздно, — спокойно отвечает он.
Приходится признать — есть что-то умиротворяющее в том, что мужчина его роста тихо разговаривает и неспешно двигается. Без суеты.
— Мне сказали, что можно посещать зал в любое время. Я решила проверить.
— А спать когда будете?
— Я уже поспала в дежурке. — Смешно поправляюсь: — Ну и ночью тоже собираюсь, конечно. Просто усталости пока нет.
— Ясно.
— Ваши кушетки удобнее, чем кровать у меня дома. Уж не знаю, как так вышло.
В ушах Тимура беспроводные наушники, но очевидно, что он слышит каждое мое слово. Потому что смотрит с налетом легкого смятения. И, вероятно, понятия не имеет, что ответить.
В этом его сложно упрекнуть.
Да господи!
— В смысле спасибо, что думаете о врачах. Я просто хотела сказать, что мне есть с чем сравнить. И пусть это не принципиально важно, но всегда приятно иметь возможность посетить зал или отдохнуть пару часов в тишине и прохладе.
Закройте мне рот.
— Никаких проблем, — кивает Эккерт, явно давая понять, что разговор окончен. А когда я намереваюсь уйти, добавляет: — Нужно же как-то удерживать топовый персонал.
Топовый.
— Мы медики, а не менеджеры.
— Медики тоже люди. Я стараюсь не забывать, что у нас есть потребности. По крайней мере во сне и физической активности, — морщится он.
Я улыбаюсь, догадавшись, что это ирония. Уголки его губ тоже приподнимаются.
Эккерт встает, и теперь этот большой, мокрый от тренировки человек возвышается надо мной. Я ощущаю странную смесь эмоций — покой и напряжение.
— Время, — бросает он, как бы извинившись, после чего хватается за турник и начинает подтягиваться.
Движения четкие, выверенные. Я сбиваюсь со счета на пятнадцатом подъеме… хотя зачем вообще считаю?! Что за нелепость?
Надо заниматься своим делом, вот только взгляд снова и снова возвращается к плечам Тимура, сухим линиям мышц, напряженным предплечьям.
Я заставляю себя отвести глаза, потому что вообще не должна на него пялиться.
Моя вина столь очевидна, что, когда он заканчивает и поворачивается ко мне с немым укором на лице, я говорю:
— Хотела спросить, как прошла встреча с инвестором. Фанатом.
Правдоподобно, нет? Какая я жалкая.
— А. Нормально. — Эккерт пьет воду. Запыхался.