— Сколько мы не виделись? Лет восемь? И что вам понадобилось в этой дурацкой кладовке?
— Я кое-кого искал. Это… — он хмыкает, — долгая история.
— Надеюсь, не девушку. Потому что, если она вынуждена прятаться от вас по кладовкам, дела у вас плохи.
Эккерт кисло улыбается:
— А у вас как дела? Я так понимаю, вы впервые на вечере встречи? Раньше же не...
— Нет, конечно! Это первый раз. И кладовка тоже в первый. Просто наконец-то появилось время.
— Как там больница «Женское здоровье»?
— Понятия не имею, три месяца назад меня выперли.
— Серьезно?
Вот блин.
— Что ж я не могу вовремя закрыть рот? Целая беда с этим. Вы не знали, да?
Губы Тимура трогает как будто добродушная улыбка.
— Вообще-то знал. Все знают про скандал. Хм. Я подумал, стоит проявить вежливость. Учитывая, что едва не убил вас взрывом.
— Спасибо, — я быстро поправляю волосы.
Становится очень грустно: мы соперничали в универе, ядовито подкалывали друг друга. Наверное, можно сказать: были врагами. К тому же это из-за Эккерта у меня ничего не вышло с Денисом.
— Было бы очень мило с вашей стороны ее все же проявить. Давайте заключим соглашение: я не буду подавать в суд из-за попытки убийства лампочкой, а вы никому не расскажете о моем нервном срыве.
— Алена! Вот ты где!
Услышав голос Лизы, я оборачиваюсь. Подружка машет у лестницы.
— Впрочем, уже не важно. Можете рассказывать, я все равно не буду подавать в суд, — вздыхаю. — Мне пора. Рада была увидеться.
Это неправда. Я бы не хотела видеть Эккерта сейчас, когда у него своя клиника, идеальный костюм и все прекрасно. Тогда как у меня — неудачи и нервный срыв.
Спешу к лестнице.
— Алена, подождите... — окликает он так же вполголоса.
Но я почему-то не нахожу в себе сил оглянуться. Я проработала в больнице пять лет и планировала работать всю жизнь. Я люблю свое дело до смерти. И понятия не имею, что будет дальше.
Рядом с Тимуром, таким похорошевшим и сделавшим все правильно, мое эго истекает кровью.
— Лиза! Наконец-то!
— Прости, ужасные пробки! Мирон до сих пор ищет парковку, представляешь? А с кем ты разговаривала сейчас? Это же не... Эккерт?
Глава 3
— …А потом взорвалась лампочка! — в красках рассказываю я. — Это не шутка. Бывают же совпадения.
— Да ладно, может, он специально так сделал, — мой лучший друг Мирон скрещивает на груди руки.
Наши родители до сих пор живут на одной лестничной площадке, мы ходили в один детский сад, учились вместе в школе, поступили на один факультет.
В детстве я была ужасно застенчивой, и Мирон всегда находил для меня пару подбадривающих слов. С тех пор мало что изменилось.
Сегодня он не в духе. Хотя дело скорее в том, что у них с Эккертом конфликт. И я боюсь, что односторонний.
«У кого с Эккертом нет конфликта?» — справедливо спросите вы. Открою страшный секрет: в тот нехороший день Мирон напился, мы с Лизой и его девушкой Машей весь вечер утешали беднягу. Больше к тем событиям никто не возвращался.
А произошло вот что: примерно год назад Тимур отказал Мирону в трудоустройстве.
— Если бы Эккерт мог силой мысли взрывать лампочки, он бы блистал на шоу экстрасенсов, — замечает Лиза. — С таким ростом и кудряшками от поклонниц отбоя бы не было.
Хмыкнув, Мирон отправляется за закусками, а мы с Лизой улыбаемся друг другу, чокаемся бокалами с вином и делаем по глотку.
— Спасибо, что появилась вовремя. Мне было не по себе.
— Эккерту, наверное, тоже. Что ему вообще понадобилось в этой кладовке?
— Может, как и я, хотел спрятаться? — пожимаю плечами, и мы прыскаем.
Это смешная шутка, потому что прямо сейчас Тимур болтает с деканом и его женой. На губах Эккерта играет ленивая улыбка, а его поза и весь, собственно, внешний вид демонстрируют отсутствие какого-либо напряжения.
Да и вряд ли человек, назвавший клинику в честь себя прекрасного, способен испытывать сомнения и страх. Может, он психопат?