Эккерты добродушны, щедры и открыты к знакомствам, просто не пытайтесь стать нашими родственниками. Денис быстренько женился на хорошей девушке, тем самым купив подписку на все наши вечеринки.
Сестры зависают в детской, и я отправляюсь туда. У Зары двое сыновей, Веста пока не замужем, в процессе поиска себя.
— Тимур! С ума сойти! Ты пришел! — восклицает Зара. Ее объятия всегда теплые и искренние. — Как давно я не видела тебя на семейных ужинах.
— Я и сегодня ненадолго. Привет, Бельчоныш. Бельчоныш-два, тебе тоже привет.
— Приветствую! — Веста, не отрываясь от мобильника, поднимает два пальца. — Будь осторожен: Анжелика напилась и пытается всех переженить. Я еле отбилась.
— Я уже в курсе. Мама отвела ее проветриться.
— Бедняжка, — вздыхает Зара. — Этот старый мудак ее доконает. — Она добавляет, проследив за моим взглядом: — Твои племянники заняты приставкой, лучше их пока не отвлекать.
— Я понял. Отец в кабинете?
— Да. Он не в духе, — морщится сестра. — Это не из-за тебя, случайно?
— Возможно. Пойду поздороваюсь и проверю заодно.
— Можешь отсидеться тут. Мы скоро будем пересматривать с детьми «Нэчжу».
— Заманчиво, но я и правда ненадолго. Очень много работы.
— Ты совсем потерялся с этими своими клиниками.
— А какие варианты?
— Ты можешь, как все, попросить у папы денег, — вклинивается Веста. — Это ведь так просто.
— Тогда Тимуру придется признать, что он любит папулю, — смеется Зара. — А он скорее удавится.
***
Просторный кабинет, который можно использовать как конференц-зал, массивная мебель, запах дерева и коньяка. Именно здесь акулы старой школы и Роман тянут сигары и крепкий алкоголь в ожидании ужина. Обычно они обсуждают бабки или шлюх.
Когда-то мне казалось, что стать частью тусовки — предел мечтаний. Но либо друзья отца так быстро постарели, либо я всегда был другим — уже давно их разговоры навевают лишь скуку, а отсутствие азарта и узкий кругозор вызывают жалость.
Современный бизнес ведется иначе, но родители имеют право жить той жизнью, к которой привыкли. Моя задача — раз в три месяца приезжать на семейные ужины, потому что мать действительно старается.
— Добрый вечер, — говорю, заходя в кабинет. — Людмила просила передать, что через пять минут можно идти к столу.
— Тимур! Боженька наш пожаловал! Спаситель!
У меня сильнейшая урологическая команда в России и одна из ведущих в Европе, и этим уважаемым господам больше нет нужды летать за границу для решения проблем. Однажды кто-то из них признался: на меня здесь действительно молятся.
— А ты все у мамки на побегушках, — хмыкает отец.
Итак, первый вброс. Уже жалею, что приехал.
— Сигару?
— Спасибо, но я все еще не курю, — отвечаю, присаживаясь.
— Ну еще бы.
С меня достаточно. Если уйду в течение часа, успею заскочить в качалку. В это время суток там почти никого нет — заманчиво.
— Как бизнес?
— Расширяется.
— Ромыч сказал, ты продолжаешь ошибаться в кадрах.
Роман — приемный, к нему требования ниже, и его это, судя по всему, задевает. Сейчас он, сидя в кресле напротив, отводит глаза.
— В моем бизнесе, отец, значение имеют три вещи: интеллектуальный ресурс, команда и готовность принять на себя риски.
— Ничего себе риски. Семьдесят процентов здравоохранения в руках государства, а частная медицина давным-давно сама себя дискредитировала. Это не просто риски, это близость провала.
— Ты не видишь общей картины.
— А ты пожил в Америке и теперь хочешь натянуть сову на глобус. Но у нас так никогда не получится.
— Мне не нравится американская страховая система, — чуть повышаю я голос, потому что уже говорил об этом. И снова беру себя в руки: — Я не считаю, что перенять чей-то успешный опыт — это плохо, и что-то мы непременно возьмем у них, но далеко не все. Мы с Романом хотим создать сеть клиник, которым люди смогут доверять.
— Даже звучит смешно.
А что не смешно? Строить по всей стране безвкусные панельки с неудобной планировкой?