— В тех редких случаях, когда государство ошибается или не поспевает, мы будем гибче. Этого достаточно.
— Алена Евсеева, — произносит отец.
— Да, например, — соглашаюсь я спокойно. — Государство вбухало десятки миллионов, чтобы вырастить специалиста ее уровня, а в итоге мы получили ее бесплатно. Лучше не придумаешь.
— Она не оперирует.
— Пока не оперирует. Зато на примере Евсеевой другие врачи поймут, что «Эккерт-про» не бросает спецов в кризисные моменты. Сколько после этого блестящих, вскормленных государственной сиськой хирургов придет к нам?
— Ты уверен в ней? — виновато вклинивается Роман.
— Мы вместе учились, я ее знаю.
— Иногда такое ощущение, Тимур… — Ромыч встает, — что у тебя гештальт незакрытый.
Раздаются смешки.
— Она смазливая, Тим, вот в чем дело, — поясняет отец. — Смазливые девчонки идут в мужскую профессию с одной целью. И ты ведешься.
— Ну а что? Попутное закрытие гештальта еще ни один бизнес не испортило, — встревает Олег Иванович, один из друзей отца и частый клиент «Эккерт-про». Он тоже поднимается. — Отстаньте от парня, он большой молодец. Идемте уже к столу, не терпится посмотреть, что для нас приготовила Люсенька.
Народ поспешно осушает стаканы, тушит сигары и тянется к выходу.
— Только ты когда гештальты закрывать будешь, одна просьба, — не унимается отец, — предохраняйся. Чтобы потом не отстегивать алименты.
Ну конечно.
— Ты Эккерт. У всех девиц вокруг — единственная цель.
— Родить от меня. Ты повторяешь это с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. И как видишь, никто от меня еще не родился.
— Ирония — это хорошо. Но не дай бог тебе узнать, каково это, когда умом понимаешь, на что идут твои деньги, а сделать ничего не можешь. Ребенку много ли нужно? В год-два он и не ест толком. Зато его мать и ее ухажеры — ни в чем себе не отказывают. И будешь, как лох, всю жизнь кормить паразитов из-за одной-единственной осечки. Я столько раз говорил Максу: вы там в Думе поставьте верхнюю планку на алименты. Минимум поднимите, черт с ним, пусть этот чмошник вторую работу найдет, но прожиточный минимум выплатит. А просто так платить миллионы, потому что какая-то Дуся-колхозница вовремя подсуетилась, нечестно.
— Батя верно говорит, Тимур. Я как сумму, определенную судом, увидел, у меня три года вообще не стояло. Можешь записать, кстати, если вы ведете списки уникальных случаев.
И так далее и тому подобное. В общем, добро пожаловать в семью. И да пребудет с нами бог (безопасного секса — остальные, полагаю, от нас давно отвернулись).
Глава 16
Алена
— Тимур Михайлович! — я вламываюсь в кабинет Эккерта, потому что у нас вопиющая ситуация. Тут же закрываю глаза рукой и отворачиваюсь.
Он стоит у окна без рубашки, крепкий и идеальный, словно оживший силуэт из анатомического атласа.
— Простите, я не смотрю.
Он тяжело вздыхает и произносит лишь:
— Алена.
Я качаю головой, внезапно сильно затосковав по прошлой работе. Там я тоже пару раз врывалась в мужскую раздевалку, но наши врачи никогда не производили на меня особого впечатления. Их тела были точно такими же, как тела пациентов. Тело и тело. У всех есть кожа, мышечная и жировая ткани...
— У нас пациенты подрались.
— Что?
Через секунду мы вылетаем из кабинета, ТээМ на ходу натягивает верх хирургички.
— В послеоперационной. Кажется, мы совершенно случайно поместили в одну палату бывшего мужа и любовника. Муж очнулся и полез в драку.
— Кошкин, что ли?
— Да.
Эккерт беззвучно ругается.
— Как он с дренажем-то дополз?
— Ну любовь, —— пожимаю я плечами. — Ей и дренажи не помеха.
— Смешно.
Я уже поняла, что Тимур не умеет смеяться, и когда шутка заходит — сообщает об этом вслух.
— По крайней мере, так во всех фильмах, которые я смотрела.
Лифт ждать долго, и мы летим к лестнице.
— Почему послали вас сообщить?
— Потому что я ничего не делаю. И мы не знали, где вас искать. Арина побежала в ординаторскую, а Анна Никитична кинулась растаскивать.