Елизаветан: «Точно. И темного шоколада. Слушай, Ален. Как думаешь, в твоей клинике есть окошко для молодого талантливого офтальмолога?»
Я: «Серьезно?!».
Аж подпрыгиваю на месте.
Мы с Лизой познакомились на первом курсе и не очень друг другу понравились. У нее требовательные родители и, как следствие, сильный комплекс отличницы, но об этом я догадалась позже. Лиза всегда занимала первую парту и была помешана на учебе еще больше, чем я. Ей обязательно нужно было быть первой, лучшей. Если в группе после контрольной оказывалось две пятерки — у нее и у меня, — она не радовалась, а расстраивалась.
Никому никогда не помогала, эдакая Гермиона на максималках. Выскочка.
Во время второй сессии мы провели столько часов в коридоре перед кабинетом Омышевой, что подружились. Лиза никак не могла разобраться, чем митоз отличается от мейоза, и боялась в этом признаться. Заметив, что она путается, я подошла и нарисовала в ее тетрадке пару смешных схем: «Митоз — копия один к одному, мейоз — перетасовка колоды для потомков». С тех пор мы не расставались.
Наши специальности слишком разные, и мне пришлось смириться, что после универа мы больше не сможем проводить много времени вместе.
Но что, если бы Лиза устроилась в «Эккерт-про»? Пусть даже вела приемы раз в неделю. Я бы пошла на все, лишь бы работать в этот же день. Мы могли бы вместе пить кофе, например, и обедать. Это так здорово, что похоже на исполнение заветной мечты!
Только бы Мирон не обвинил нас в заговоре.
Елизаветан: «Да. Почему нет? Я давно подумывала о подработке. Правда, не в Эккерт».
Вновь скидываю ей фото свечки.
Елизаветан: «Боже, как я хохочу! Ладно. Но дело не в подарках!»
Я: «Само собой».
Елизаветан: «Ты работаешь у Эккерта уже третью неделю и вроде бы... вполне жива. И даже способна шутить».
Елизаветан: «Кстати, о дымящихся пенисах. Что там Денис? Он весь вечер не отводил от тебя глаз».
***
Денис работает в «Эккерт-про» каждый первый четверг и каждые вторые выходные месяца. Также он приезжает, если нужно обсудить административные вопросы по новой клинике, в которой у него будет целый собственный этаж. В общем, торчит тут почти ежедневно. Обычно мы приветливо здороваемся и перекидываемся парой фраз.
В этот понедельник я старалась избегать его, чтобы не обсуждать выдуманное свидание. Не люблю врать, потому что часто забываю вымышленный сюжет.
А во вторник на смену выходит Эккерт.
Я буквально просыпаюсь с этой мыслью. Морально готовлюсь увидеть его. Напоминаю: в прошлом разговоре он обещал обсудить мои перспективы. Потом мы обсуждали всякую ерунду.
Его место на парковке занято знакомым «мерседесом». И это, безусловно, знак. Куда уж яснее — босс в здании.
Но наша встреча все-таки застает врасплох.
Зайдя в пока пустой вестибюль, я натыкаюсь глазами на высокую фигуру у стойки регистрации. Слышу голос и обмираю.
Эккерт медленно поворачивает голову. Темные волосы, обжигающе голубые глаза — контраст такой резкий, что воздух вот-вот заискрится.
Он смотрит так, что на секунду, кажется, исчезает весь мир.
Улыбки, с которой босс общался с Ритой, больше нет. Он поворачивается всем корпусом.
Я и рада видеть его, и страшусь неизвестности.
— Доброе утро! — произношу приветливо. — Тимур Михайлович, с возвращением.
— Доброе утро, Алена. Спасибо. — Он слегка склоняет голову набок, и все в его лице и позе выражает подозрительное предвкушение.
Пульс начинает частить. Больше ни с кем на свете я не ощущаю неловкости, обсуждая органы размножения.
— Аленочка Андреевна, я сварю кофе Тимуру Михайловичу и вам сразу же! До первого пациента еще уйма времени!
— Спасибо, Рита.
— Всех моих сразу отправляй к Ани, пусть переодеваются в палатах и ждут, — командует Эккерт. — Мне сообщение на телефон.
— Конечно.