Оба знали, что это не продлится вечно, что рано или поздно эффект спадет, но пока они горели в этом пламени, они были вместе, и ничто не могло разрушить этот момент. Лориан смотрел на неё иначе.
Её губы были сладкими, и к ним он возвращался снова и снова — это было единственное, что он позволил себе сверх того, что она сама инициировала. Ни один сантиметр её кожи не нёс на себе его отметин.
Его же шея и грудь хранили следы её нетерпеливых прикосновений — лёгкое тепло там напоминало о том, как близко он был к тому, чтобы перестать сдерживаться.
И он знал — он хотел большего.
Хотел оставить следы.
Хотел не отпускать.
Сдерживаться с каждым её вздохом становилось всё труднее.
Их тела сплелись в единое целое, их сердца бились в унисон, и мир за пределами этой комнаты перестал существовать. И когда страсть наконец стихла, когда дыхание выровнялось, а напряжение спало, Офелия обессиленно лежала на Лориане, слушая биение их сердец. Его ладонь медленно скользила по её спине. Сон подкрадывался неумолимо. Оба знали: утро будет сложным.
Но сейчас девушка позволила себе закрыть глаза.
И вскоре тихо уснула.
***
Лориан не знал, сколько времени они так пролежали — за окном давно стемнело.
Холодный здравый смысл начал возвращаться, когда Офелия без сил опустилась рядом с ним. Он слабо улыбнулся, уложив её голову на изгиб своего плеча, и легко коснулся уголка её губ.
Поцелуй со вкусом пепла — так у магов называли момент, о котором, возможно, пожалеешь… но за который всё равно отдашь часть себя.
— Espero… ты простишь мне это, — тихо выдохнул он.
Почувствовав холодный порыв ветра из приоткрытого окна, он нахмурился, накрывая её одеялом, обнимая за талию.
Глядя на доверчиво прижавшуюся к нему спящую девушку, он старался запомнить каждую черту её лица. Вряд ли утром она позволит ему быть так близко.
От этой мысли в груди стянуло.
Он не был готов её отпустить.
Бессонница, мучившая его последние недели, наконец отступила. Он провалился в короткий, чуткий сон.
Проснулся он рано — первый луч света лег на переносицу. Нахмурившись, Лориан крепче прижал к себе Офелию и открыл глаза.
У него было еще немного времени подумать.
Под тихое сопение девушки, к которой у него, возможно, были чувства.
Возможно — невзаимные.
Лориан
Толпа в столовой недовольно заропотала, когда четверка покинула зал — публика осталась с хлебом, но без зрелищ. Офелия шла впереди, прямая, собранная, с холодным достоинством эльфа. Спина напряжена до звона, кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, а каждый шаг — короткий, резкий, будто она вколачивает подошву в землю. Ее темные кудри мягкими упругими прядями спадали на плечи, пружиня при каждом шаге. Несколько локонов выбились вперед, обрамляя лицо и подчеркивая глубину карих глаз, сейчас строгих и напряженных.
За ней не спешили Мелисса и Джаспер, переглядываясь с ленивым самодовольством. Процессию замыкал Лориан — молчаливый, напряженно сосредоточенный, с тем выражением лица, которое означало: он ещё держится, но недолго.
До ближайшей зоны отдыха добрались быстро. Комната не располагала излишествами — несколько кресел, кофейный столик, да пара магических светильников в небольших альковах. И тишина, в которой раздражение было таким плотным, что его можно было резать ножом.
— Вы, конечно, отличные шутники, — голос злой девушки звучал ровно, но даже так в нем звенела сталь, — только вот ваша “болтушка” неделю назад вышла за рамки любого адекватного эксперимента!
В этот момент у мага промелькнула мысль, что он не зря пошутил про “мамочку” в начале их знакомства... Что-то в этом есть. Усмешка была бесшумной, да и малозаметной.
Мелисса едва заметно усмехнулась. Во взгляде мелькнуло что-то до боли снисходительное, почти игривое.