Выбрать главу

— Я как-то не припомню, чтобы мы добавляли изюминку для вас. А ты, Джаспер, помнишь?

— Неа, — невинная интонация совершенно не сочеталась с ухмылкой. Он тихо хмыкнул, и этот звук подтвердил — ложь.

Лориан медленно поднял взгляд. В его тёмных глазах вспыхнуло раздражение.

— М-м… — протянул он, делая шаг ближе. — Так это всё еще и было рассчитано на двоих? Ничего особенного в том, чтобы подмешать зелье болтливости, смешанное с приворотным, девушке? Кроме, разумеется, самого приворотного.

Воспоминания обрушились на них резко и неприятно. Не те, где тело помнило тепло, а другие — где Офелия бледнела от боли, где её дыхание сбивалось, где взгляд становился расфокусированным. Где на следующее утро она проснулась с амнезией, а после всю неделю мучилась от адской боли возвращения памяти. Тогда он действительно испугался.

Джаспер заметил нарастающее напряжение и, склонив голову набок, лениво добавил:

— Да брось. Простая “болтушка” — это скучно. Немного творческого подхода — и вечер превращается в приключение. Вам ведь понравилось, не так ли?

Ведьма, переглянувшись с братом, добавила:

— Да ладно тебе, Лориан, не скажешь же ты, что это был такой уж неудачный эксперимент? Никогда не было интересно узнать, как вы поведете себя, когда границы… слегка размоются?

— Вы не учитываете последствия своего творческого подхода, — глухо произнес он, нависая над ними. — И если посмотреть на ситуацию под другим углом, с менее “безопасными” условиями, до вас, возможно, дойдёт, чем всё могло бы закончиться.

В его голосе не было крика — только тяжёлое, сдерживаемое напряжение. Воздух вокруг него будто начал сгущаться.

Офелия уже открыла рот, чтобы добавить, но в этот момент всё произошло слишком быстро. В мгновение, когда маг приблизился к ним ещё на шаг, старший Персиваль незаметно зачерпнул порошок из кармана и, прикрыв ладонь, подул его прямо в приближающегося. Едва крупицы дегидрированного зелья поднялись в воздух, он замер, вдохнул. Его взгляд застыл — и встретился с глазами эльфийки.

— Чт… ¡Mierda!

Тёплая, опьяняющая волна эффекта пронеслась сквозь него, подчиняя себе разум и притупляя восприятие, сужая пространство до одной-единственной фигуры перед ним. Её тёмные кудри — живые, непослушные, цепляющиеся за свет. Несколько локонов касались её шеи, отвлекая, притягивая. Её губы. Её дыхание.

Девушка сразу заметила перемену в его взгляде — она слишком хорошо знала, как это начинается и какие последствия этого зелья.

Она подошла ближе, мягко коснулась его руки, чтобы отвлечь его от захватывающей волны зелья, и прошептала, сохраняя ледяное спокойствие:

— Держись. Это просто ещё один их фокус. Я здесь, всё в порядке.

Он смотрел на неё так, будто весь воздух в комнате принадлежал только ей. Будто она была не просто рядом — а необходима.

Лориан медленно наклонился, пальцы скользнули по её талии, притягивая ближе. В этом движении не было грубости — только обостренная, неестественная потребность в близости. Его губы коснулись её шеи — сначала осторожно, почти вопросительно.

Офелия сжала зубы.

— Лориан… — она резко вскинула взгляд, в котором вспыхнула ярость. Её голос больше не был холодным. Он стал опасным. — Ещё один такой “эксперимент” — и последствия вам не понравятся. Убирайтесь. Сейчас же.

Светлый эльф в гневе — зрелище, которое мало кто хотел бы видеть повторно.

Двойняшки переглянулись. И, не сказав больше ни слова, отступили.

В комнате остались только они двое — и сбившееся дыхание Лориана, всё ещё прижимающегося к её шее, словно мир вне её кожи перестал существовать. Руки скользнули по её талии, притягивая ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— No te apartes… — выдохнул он едва слышно.

Поцелуй стал настойчивее. Горячее дыхание обожгло кожу. Затем второй. И ещё один — ниже, ближе к ключице.

В этот раз с болтушкой что-то не так…

Офелия медленно вдохнула, стараясь сохранить ясность мысли. Она чувствовала, как по его рукам проходит напряженная магическая дрожь — едва заметная, но опасная. Артефакт на его груди глухо пульсировал, удерживая силу внутри, не позволяя ей вырваться наружу. Зелье действовало странно — не ломая волю полностью, а усиливая привязанность до предела.