— Посмотри на меня. — тихо сказала она, касаясь его лица.
Он поднял взгляд не сразу. Карие глаза, обычно холодно-собранные, сейчас были горячими и слишком живыми. Но дыхание постепенно выровнялось. Магия перестала искрить по коже.
Он всё ещё держал её за талию. Всё ещё прижимал слишком близко. Но уже не напрягался так, будто мир собирался взорваться.
Когда последние шаги двойняшек окончательно растворились в коридоре, Офелия осторожно коснулась его руки, словно проверяя — здесь ли он по-настоящему. Парень с трудом заставил себя выпрямится.
— Как ты? — её голос был тёплым и мягким; в нем больше не осталось ни следа напряжения, только искреннее беспокойство.
Магия перестала дрожать по коже, искры угасли. Взгляд прояснился — карий, темный, почти черный от перенапряжения, но уже осмысленный.
— Я в порядке… Вроде бы… — выдохнул он неуверенно.
Он перевёл взгляд на свое сокровище — и будто видел её заново.
Темные кудри, рассыпанные по плечам. Пушистые ресницы, отбрасывающие лёгкую тень на щеки. Теплая кожа, на которой уже проступали свежие, предательски яркие отметины. Локоны, цепляющиеся за ключицы. Линия губ — мягкая, естественная, слишком притягательная.
Зрачки в этот раз расширились почти молниеносно, прежде чем он успел это осознать. Лориан глухо сглотнул.
— С этим зельем что-то не так… — хрипло произнёс он.
Эмоции накрывали странно — не как чужая навязанная страсть, а как усиленная до предела собственная. Словно кто-то сорвал с них все внутренние замки. И это пугало куда сильнее.
— Я… — он запнулся. — Мне, наверное, стоит уйти.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла неровной. И при этом не сделал ни шага назад. Наоборот — чуть склонился ближе, будто невольно тянулся к источнику тепла.
Он все еще держал ее в своих объятиях. Слишком надежно. Слишком собственнически.
— No es normal… — тихо добавил он, почти для себя.
Девушка мягко сжала его руку.
— Ты не должен никуда уходить, — её голос звучал тихо, почти шёпотом. — Я рядом. Просто дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Каждое ее прикосновение отзывалось в нем вспышками. Мысли распадались. Слова всплывали сами.
— Офелия… mi tesoro… — он судорожно выдохнул, будто это признание требовало усилия. — Я боюсь, что не удержу себя. Это как если бы кто-то в моей голове выкрутил ручку громкости. Слишком громко. Слишком ярко. Ты слишком…
Он замолчал, сжал зубы, будто пытался поймать мысль за хвост.
— Я не могу доверять себе. Особенно сейчас. У меня внутри всё… перемешано.
Пальцы невесомо провели по её шее, будто он проверял, реальна ли она.
— Я думаю одно, а говорю другое. Я хочу уйти — и не могу. Хочу держать дистанцию — и наклоняюсь ближе. Это нелогично. Это неправильно. Это… caliente… — он нервно усмехнулся, тут же сбившись. — Прости. Слова сами лезут.
Его зрачки снова изменились. На долю секунды в них мелькнул хищный блеск, затем растерянность. Он уткнулся лбом ей в плечо, глубоко вдохнул, словно пытаясь заземлиться.
— Мысли скачут. Я думаю о слухах, о том, что скажут, если увидят нас… потом о том, что мне все равно… потом снова о том, что нет, мне не все равно… Потом я думаю о том, что ты пахнешь так, будто весь мир сузился до одного твоего запаха. Это ненормально.
Логики не было. Только обостренные чувства, жар под кожей и странное ощущение, будто он стоит на грани, пытаясь не сорваться в собственный инстинкт. Сбивчивый хриплый голос пробормотал, пока парень уводил взгляд куда угодно в сторону, прижавшись щекой к ее ладони.
— Ты не можешь себе представить, как же мне тяжело сейчас себя сдерживать, чтобы не раскрасить эту бархатную, нежную кожу в красные и бордовые цвета, оставляя следы, что я не могу себе позволить.
Пальцы невесомо провели по шее и ключицам
— Чтобы не изучить каждый дюйм твоего тела, находя самое чувствительные места, что приносят удовольствие... Боги, да ты сплошное искушение...
Девушка чувствовала, как его дыхание стало прерывистым, а каждое слово, что он произносил, резонировало где-то внутри неё...