— Лучше бы сидели в замке! — с досадой констатировала Джессика, и Луна была с ней полностью согласна.
К вечеру по всей школе распространилась весть о том, что кто-то наслал проклятие на Кэти Белл и что случилось это именно в Хогсмиде. Новость передавалась из уст в уста, с каждым разом обрастая новыми устрашающими подробностями. Луне трудно было понять, что из этого правда, а что выдумки. Но, поскольку все сходились на том, что Гарри Поттер видел, что случилось с Кэти, Луна решила обязательно расспросить его обо всём в ближайшее время.
В понедельник стало ясно, что дело серьёзное. Кэти пострадала настолько сильно, что её увезли в Сент-Мунго. Говорили, что всему виной ожерелье, которое она несла в замок из Хогсмида. Кто и зачем дал ей это ожерелье — версий ходило множество. Однако всем было понятно, что проклятие предназначалось не ей, и попала она под него случайно. А вот кому оно предназначалось и, главное, от кого Кэти получила заколдованное ожерелье — тут мнения разделились. Одни считали, что оно предназначалось Дамблдору, другие — что Гарри Поттеру. Большинство склонно было винить во всём слизеринцев, поскольку именно этот факультет воспитал наибольшее число сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть. А что за всем этим стоял Тёмный Лорд, ни у кого сомнений не вызывало.
Луна считала, что знает, кто виноват в этом происшествии. В школе был только один человек, получивший страшное задание — убить Дамблдора. Но говорить об этом с кем бы то ни было она не могла. Ей достаточно было понимать, что Снейп обо всём информирован и держит ситуацию под контролем. Впрочем, Луна знала, насколько это тяжело — держать под контролем такую ситуацию. И от всей души сочувствовала Снейпу.
Именно эти мысли теснились в голове Луны вечером в понедельник, когда она по обыкновению сидела в своём неприметном уголке райвенкловской гостиной с учебником трансфигурации на коленях. Ветер бушевал за окнами башни, и кажется, снова начинался дождь. Темнота и вой ветра за окном делали ещё более уютным её отгороженный от всех уголок гостиной, слабо освещённый тёплыми отблесками каминного пламени. Поэтому, несмотря на поздний час, Луне не хотелось выбираться из своего старого потёртого кресла. Читать и воспринимать прочитанное у неё уже не было сил. Луна просто смотрела в огонь своими огромными глазами, в которых странно отражались отблески пламени, превращая их из серебристо-серых в кипяще-золотые.
Луна уже почти собралась встать и отправиться в спальню, как вдруг ощутила привычный толчок в сознании. Она вновь почувствовала себя Северусом Снейпом, стоящим на пороге Малфой-мэнора. Это значит, Тёмный Лорд в очередной раз призвал к себе своего слугу. И, судя по тому, что внезапно ощутила Луна, душа Снейпа, принявшего Охранное зелье, пребывала в состоянии гораздо более подавленном, чем обычно.
Луна, уже привычная к обстановке Малфой-мэнора, перестала обращать внимание на антураж, стараясь полностью погрузиться в наполовину ускользающее от неё сознание Северуса, чтобы как можно отчётливей ощутить и понять всё то, что сейчас лежит у него на душе. А поняв и ощутив, ужаснулась увиденному.
Состояние Луны позволило ей сразу, целиком узнать обо всех событиях прошлого лета. И это знание накрыло её, как снежной лавиной и полностью погребло под своей невыносимой тяжестью. Будучи сейчас наполовину Северусом, Луна вдруг поняла, отчего высохла и почернела рука Дамблдора. Она узнала всё о хоркруксах и Непреложном обете. О том, что самому Дамблдору жить осталось не больше года. И самое главное — что директор поручил Северусу убить его, чтобы спасти душу Драко от греха убийства. А заодно и доказать этим деянием преданность самого Северуса Тёмному Лорду и укрепить его позиции в глазах Волдеморта.
Она ощутила шок, который испытал Северус, услышав о предстоящем ему деле. Его душа и сейчас сопротивлялась неизбежному, изо всех сил отвергая подобный исход. Луна знала — Северус по природе своей не убийца. Служа Волдеморту, он, конечно, принимал участие в тёмных делах, но душа его сопротивлялась убийствам, от которых многие из его соратников получали удовольствие. Да и сам Тёмный Лорд предпочитал использовать его по другому назначению, считая, что его ум и знания больше пригодятся в лаборатории, нежели во время пыток или издевательств над магглами и «предателями крови». Повелитель знал, что от кого требовать, чтобы получить от каждого своего последователя максимальную отдачу. От Люциуса — деньги и влияние на министерских чиновников. От Северуса — разработку новых зелий и заклинаний. От Беллы — добывание сведений с применением пыток.
Луна почти физически ощутила, как дёрнулась душа Снейпа после слов директора: «Меня должны убить вы». Как взвыла громко и по-волчьи протяжно: «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!», уже понимая, что её протест ничего не значит, что всё уже решено, и ей не уйти от неизбежного. Каких усилий стоил Снейпу его ироничный тон, когда он спросил, криво ухмыляясь:
— Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? Или дать еще несколько минут, чтобы вы успели составить эпитафию?
И как душа его сделала последнюю отчаянную попытку отстоять себя, избавить от этого страшного поручения:
— Если вы не против умереть, почему бы не предоставить это Драко?
Снейп знал, что это бесполезно, но не смог отказать себе в этой попытке. В тщетной попытке отстоять свою пропащую душу. Ответ директора был предсказуем:
— Душа мальчика еще не настолько повреждена. Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.
— А моя душа, Дамблдор? Моя?
Снейп понимал всю отчаянную бесполезность этого вопроса. Он сделал всё, что мог для собственной, исходившей немым криком отчаяния и боли, души. Он понимал также, что Дамблдор прав и что это — наилучший выход для всех. А потому лишь молча кивнул в ответ на слова директора:
— Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения. Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть, — такое же решённое дело, как то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочёл бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волдеморт его завербовал? Или наша милая Беллатрикс, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем её съесть.
Разумеется, он спасёт от боли и унижения старого человека, который, однажды поверив ему, оставался его единственным другом на протяжении полутора десятков лет. Если, конечно, это можно было считать дружбой. Во всяком случае, за доверие он расплатится, оказав старику эту услугу. Он привык спасать всех. Что при этом испытывает его душа — разве это важно? Она должна мучиться и страдать, искупая его вину за все прошлые ошибки. За смерть той, кого он так беззаветно любил и так бездарно потерял. Его душа заслужила это. Её протест и крики в расчёт не принимаются. А боль… Боль — штука привычная. Он её переживёт.
Но если Северус Снейп был готов к этой боли, то девочка Луна оказалась перед нею полностью беззащитной. Таких мук она не испытывала никогда. Луна и представить себе не могла, что подобная боль существует на свете, не говоря уже о том, что её можно как-то переносить. Даже будучи лишь наполовину Снейпом и не испытывая этих мук сполна, Луна страдала так, словно её рвали на части десятки Круциатусов. Скорчившись в старом кресле, Луна обеими руками зажимала рот, чтобы не дать крику безумной звериной боли вырваться наружу. Её колотила дрожь, холодный липкий пот покрывал тело, а душа превращалась в кровавое месиво, размозжённая обрушившимся на неё знанием и растерзанная в клочья теми муками, что испытывал Снейп.