Хвала Мерлину, гостиная Райвенкло давно опустела. Лишь парочка семикурсников, сидевшая перед камином с книгами на коленях и всё плотнее придвигавшаяся друг к другу, молча держалась за руки и не обращала на Луну никакого внимания.
Луна сползла на пол и скорчилась, упираясь спиной в кресло, подтянув колени к подбородку и по-прежнему закрывая рот руками. Она не знала, что сегодня происходило между Северусом и Волдемортом. Луна не слышала их разговора и не видела привычной обстановки Малфой-мэнора. Страдание полностью затопило её сознание. И теперь медленно отступало по мере того, как заканчивалось действие принятого Северусом зелья. Луна постепенно переставала ощущать себя Снейпом. Но знание… Знание обо всём, пережитом им, оставалось с ней. И продолжало давить и расплющивать её своей неимоверной, непосильной тяжестью.
Луна не помнила, как она с трудом поднялась с пола и как добрела до спальни на ватных, непослушно дрожащих ногах. У неё хватило сил лишь на то, чтобы кое-как разуться и сбросить мантию и обессиленным кулём повалиться на постель. Мерлинова борода! Как же он живёт со всем этим, если ей от такой тяжести трудно не то, что ходить, а даже дышать! В который раз восхитившись его мужеством и силой воли, Луна попыталась обдумать всё случившееся. Ей казалось, что она не сможет уснуть всю ночь. Но уже через мгновение погрузилась в тяжёлый тёмный омут беспамятства, где не было ни мыслей, ни звуков, ни ощущений. Лишь тьма и тишина. Мёртвая тишина…
— Лавгуд. Эй, Лавгуд! Вставай! Да проснись же ты наконец! Луна!!!
Слабый звук достиг слуха Луны, пробившись сквозь толщу этой вязкой, всепоглощающей тишины. Сперва он был тихим и слышался, будто сквозь вату. Но последний возглас прозвучал довольно отчётливо и обратил на себя внимание её растворившегося в тишине сознания. Ощутив, что её нещадно трясут, Луна заставила-таки себя открыть глаза.
— Ну, хвала Мерлину, проснулась, — услышала она резкий голос Джессики у себя над ухом.
Картинка перед глазами расплывалась, и Луна не сразу увидела склонённое над нею лицо подруги. Тряска прекратилась. Джессика лишь напряжённо наблюдала, как Луна медленно открывает отяжелевшие веки и пытается сфокусировать зрение в одной точке. Наконец это ей удалось. Какое-то время Луна лежала с открытыми глазами и совершенно пустой головой, в которой не было ни одной мысли.
Внезапно память вернулась. Мозг разорвала яркая вспышка, и Луну вновь накрыло волной боли и страха, правда, уже не такой сильной, как вчера. Луна резко села в кровати и огляделась вокруг.
Староста Падма Патил уже направлялась к выходу из спальни, бросив на ходу:
— Лавгуд, не засиживайся допоздна над уроками. Учёба, конечно, важна, но и спать бывает необходимо.
Луна тряхнула спутанными волосами и оглядела себя.
— Ты что, даже раздеться не смогла? — удивилась Джессика. — Или лень было?
— Задумалась, — безмятежно ответила Луна. — Стала повторять мысленно то, что прочитала в учебнике и не заметила, как уснула.
Это объяснение вполне устроило Джессику. Луна частенько задумывалась так, что переставала обращать внимание на всё, происходящее вокруг. Это было вполне в духе Лавгуд — замечтаться так, что не заметить, как уснула. Знала бы Джессика, каких усилий стоила Луне её безмятежность!
— Собирайся поскорее, — велела Джессика. — А то опоздаешь и на завтрак, и на уроки.
Луна тяжело поднялась и побрела в туалет. Ей сейчас было невыносимо разговаривать с кем бы то ни было. Хотелось, чтобы Джессика ушла, не дождавшись, пока Луна будет копаться, пытаясь расчесать спутанные волосы и собирая сумку, в которую вчера так и не сложила всё необходимое для занятий. Джессика, нетерпеливо потоптавшись рядом, действительно умчалась в Большой зал, бросив на ходу:
— Не задерживайся.
Луна вздохнула почти с облегчением. Хвала Мерлину, не нужно притворяться хотя бы перед ней. Бедный Северус… Как же это тяжело — постоянно «держать лицо», чтобы никто никогда не догадался, что у тебя на душе. Она вот все силы истратила на то, чтобы удержать это самое лицо. А ему ещё приходится удерживать свой окклюментный щит. Это ведь в тысячу раз тяжелее…
Думая об этом и вспоминая всё, что ей довелось узнать вчера, Луна медленно побрела на завтрак. Весь день она ходила, точно сомнамбула, погружённая в свои мысли, ничего не видя перед собой и не слыша ни единого звука из окружавшей её действительности. Учителя, глядя на Луну, старались не задавать ей вопросов, решив, что на мисс Лавгуд вновь накатила её обычная мечтательность. А профессор Флитвик на своём занятии подошёл к ней и заботливо поинтересовался:
— Мисс Лавгуд, вы хорошо себя чувствуете?
Луна вопросительно взглянула на него и лишь после того, как Флитвик повторил свой вопрос, медленно произнесла:
— Благодарю вас, господин профессор. Я в порядке.
— Всё-таки после занятий сходите к мадам Помфри, — посоветовал Флитвик. — Мне кажется, вы не совсем здоровы. Возможно, вы перезанимались. Это часто случается с пятикурсниками.
— Да, господин профессор. Спасибо.
Луна постаралась взять себя в руки и вернуться в действительность из омута мыслей, медленно вращавшихся в голове и затягивавших всё глубже и глубже. Удавалось ей это плохо.
Зато теперь не нужно было разыскивать после уроков Гарри, чтобы расспросить у него, что случилось с Кэти Белл. Побывав в сознании у Снейпа, Луна была полностью осведомлена о случившемся. Едва дождавшись окончания уроков, Луна отправилась в спальню и, задёрнув на кровати полог, дала наконец волю своим мыслям и чувствам.
Всё, что она передумала и перечувствовала за сегодняшний день, трансформировалось в её сознании в одно твёрдое и непреложное убеждение. Она больше не может скрывать от Северуса свою связь с ним. Она узнала о нём слишком много. О нём, и о деле, которым он занимается. У неё больше нет права и дальше утаивать от него правду. Слишком много поставлено на кон. Слишком высоки ставки и слишком дорогой может оказаться цена её молчания. Она должна сказать ему всё. А там — будь, что будет. Она примет любое его решение. Конечно, она попытается уговорить его не стирать ей память. Но вряд ли её уговоры подействуют на него. Однако если он сочтёт это необходимым… А он сочтёт. У него нет другого выхода. Он ведь тоже не имеет права так рисковать и испытывать судьбу. Он должен застраховать и себя, и своё дело от всех возможных случайностей. И уж точно не оставит себя в зависимости от ненормальной девчонки.
Луне вдруг стало так жаль расставаться со своими знаниями и ощущениями, что на глаза навернулись слёзы. Она привыкла чувствовать и понимать Северуса, как саму себя, а иногда даже лучше. Теперь ей предстояло потерять его. Потерять навсегда, разорвав эту тонкую, едва уловимую, но такую прочную связь. Душа Луны громко кричала «НЕЕЕЕЕТ!!!», точно так же, как душа Снейпа сопротивлялась мысли об убийстве Дамблдора. И точно так же, как Северус понимал необходимость и неизбежность этого шага, Луна отдавала себе отчёт, что она должна выполнить своё решение. Возражения не принимаются. Поплакать — можно.
И Луна тихонько плакала, свернувшись калачиком за задёрнутым синим пологом, пока крик её души не перешёл в долгий тоскливый вой, а после — в тихое повизгивание обречённого существа, смирившегося со своей участью. Луна вытерла глаза и поднялась с кровати. В спальне было темно и пусто. Луна умылась, постаралась придать своему лицу обычное полусонное выражение и спустилась в гостиную. Сейчас в ней было полно народу. Часы на стене показывали без пяти девять. Луна незаметно проскользнула за дверь и направилась вниз по лестнице. Шла она быстро, боясь по пути растерять всю свою решимость. И на душе у неё было так скверно, как ещё не бывало ни разу в жизни. Наверное, так чувствуют себя те, кого ведут на казнь.
Комментарий к Глава 27 https://sun1-21.userapi.com/NMNie1J2ZTtPQRfgbRG0x-Q7-F6B2hOjBJIhsg/KRu1CkgutDE.jpg
====== Глава 28 ======
Amy Lee\Speak To Me