Луне ещё никогда в жизни не приходилось перемещаться столь стремительно. Куда подевалось её обычное полусонное состояние и замедленные, слегка заторможенные движения? Она мчалась из подземелий так, словно опасалась, что Снейп погонится за ней, догонит и… И что дальше — она не знала. Но предполагала, что ничего хорошего это ей не сулит.
Окончательно отдышавшись, Луна стала медленно подниматься по ступеням, размышляя о том, что же такое на неё нашло и как она осмелилась сделать то, что сделала. К счастью, было уже достаточно поздно, лестница вела себя смирно и никуда не перемещалась, давая Луне возможность беспрепятственно добраться до башни Райвенкло. Оказавшись перед входом в гостиную, Луна машинально взялась за бронзовый молоток в виде ворона и тихонько постучала в сплошную стену из старинного дерева. Голос, привычно задававший вопросы, на которые следовало ответить, чтобы попасть внутрь, по причине позднего времени был тих и казался заспанным:
— Как спрыгнуть с десятиметровой лестницы и не ушибиться?
Луна какое-то время пыталась вникнуть в суть вопроса, что ей удалось совсем не сразу. Её мысли сейчас были настолько далеки от решения даже самых простеньких логических задач, что пробиться сквозь их поток Луне стоило изрядных усилий. Впрочем, привычка всё же взяла верх над задумчивостью. Поразмыслив немного, Луна ответила:
— Нужно прыгать с нижней ступени.
— Добро пожаловать, мисс. Доброй ночи.
— Доброй ночи, — машинально ответила Луна, входя в арку, освободившуюся от закрывавшей её преграды.
Тихо пройдя по пустой гостиной мимо мраморной статуи Ровены Райвенкло, смутно белеющей в отсветах догорающего камина, Луна неслышно прошмыгнула в спальню и юркнула в постель, задёрнув за собой полог из синего бархата. И уже там, внутри, быстро разделась, бросив вещи в изножье кровати и, натянув пижаму, залезла под одеяло.
Теперь она могла спокойно обдумать случившееся, не привлекая ничьего внимания. Что же она наделала сейчас там, внизу, на выходе из подземелий? Она поцеловала профессора Снейпа. Обняла, пользуясь своей невидимостью и поцеловала в щёку. Просто прикоснулась губами — только и всего. Но от этого прикосновения тело Луны била мелкая дрожь. Она вспоминала холод его впалой, гладко выбритой щеки, запах его кожи — и её уже не смущала собственная смелость, граничившая с дерзостью. Ей хотелось снова касаться его — губами, руками, чувствовать его так близко… Интересно, что в тот момент почувствовал он сам? А вдруг он разозлился? Что, если ему был неприятен её поцелуй? Луна похолодела. Скорее всего, так и есть. И он не убил её на месте только потому, что она слишком быстро убежала от него. А завтра… Завтра он, конечно, ничего не скажет ей, но пригвоздит своим холодным жёстким взглядом. Или найдёт к чему придраться на уроке и наговорит гадостей… Ну и пусть. Она вполне в состоянии всё это пережить. А вот если он решит, что она перешла все допустимые границы, воспользовалась тем, что он позволил ей помнить и знать о нём всё и даже согласился сварить зелье с её кровью… Если после её глупой выходки он передумает? Более того — всё же сотрёт ей память, решив, что такую наглость нельзя поощрять?
Дура! Что же она наделала? Видимо, не зря все зовут её полоумной Лавгуд. Она всё испортила этим своим дурацким поцелуем! Всё! Из глаз Луны брызнули слёзы, и она уткнулась лицом в подушку, как будто кто-то мог сейчас её увидеть. Но чем сильнее лились слёзы из глаз, тем больше крепло в душе убеждение — никакой этот поцелуй не дурацкий. Он такой… такой… Луна в последний раз всхлипнула, вздохнула и слабо улыбнулась, вновь вспоминая всё то, что почувствовала, коснувшись губами этой бледной гладкой щеки, показавшейся вдруг такой родной и желанной. У неё в душе зародилась и с каждой минутой крепла уверенность — он не сотрёт ей память. И они обязательно сварят Охранное зелье для него. Вместе.
А Снейп, вернувшись к себе, ещё долго мерил шагами комнату, пытаясь унять вспышку ярости в душе. Как она посмела?! Как посмела эта девчонка его поцеловать? Ведь это немыслимо! Писать письма, стишки глупые, пусть даже рисовать портреты — это ладно, пусть. Что взять с юных влюблённых идиоток? Но поцеловать! До чего же он докатился! Слабак. Тряпка. Нужно было сразу стереть ей память — начисто, к драккловой матери. Он не сделал этого, проявил преступную слабость — и она тут же воспользовалась ею.
Ну нет, мисс Лавгуд. Ничего у вас не выйдет. Завтра же хороший Обливэйт навсегда отобьёт у вас охоту жалеть слизеринских чудовищ и сочувствовать всяким сальноволосым ублюдкам. Злость на Луну постепенно перерастала в злость на самого себя. Как он мог настолько раскиснуть и расслабиться? Почему? Почему он оставил всё как есть? Неужели потому, что ему была приятна любовь этой сумасшедшей девчонки? Настолько приятна, что он не смог заставить себя расстаться с этим чувством? А как же любовь к Лили?
Эта мысль обожгла Снейпа, словно Адским пламенем. Неужели ради чувств какой-то девчонки он посмел позабыть о той, кого безответно любил всю жизнь и кому хранил верность все эти годы? Да что же в этой девице такого, что заставило его настолько забыться? Что?!
Снейп метался по комнате, точно хищник по клетке. Он не понимал, что с ним происходит. Задавал себе вопросы и не находил на них ответов. Наконец, измученный, он повалился в кресло с твёрдым намерением завтра же стереть память Лавгуд. Это решение его немного успокоило. Он откинул голову на спинку и закрыл глаза. И тут же ощутил слабое прикосновение девичьих губ к своей щеке. Её прикосновение. Что-то задрожало в его груди, какое-то неведомое, доселе ни разу не испытанное им чувство. Оно пугало его и согревало одновременно. Хотелось немедленно избавиться от него, но сердце сжималось от страха при мысли, что оно вдруг куда-то исчезнет.
Снейп долго прислушивался к себе. В конце концов он подался вперёд, уронил голову на мучительно сцепленные руки и тихо застонал. Он должен стереть девчонке память. Он обязан сделать это. Ради неё, ради себя, ради Дамблдора и их общего дела. И ради памяти о женщине, которую он любит. Но, Мерлинова борода, как же ему не хочется делать этого!
Урок Защиты от Тёмных Искусств был последним перед обеденным перерывом. Луна ждала его со страхом и каким-то непонятным ей самой нетерпением. Она боялась встречи с профессором и одновременно жаждала её.
За завтраком в Большом зале Луна время от времени пыталась украдкой поймать его взгляд, но ей ни разу это не удалось. И это при том, что он всё время спокойно оглядывал Зал своими холодными непроницаемыми глазами. Его равнодушный взгляд скользил по Луне, как по всем остальным ученикам, сидящим за столами и казалось, что он вовсе не замечает её. И хоть Луна понимала, что это всего лишь игра на публику, что в душе профессора сейчас, возможно, бушуют нешуточные страсти, его равнодушие невольно ранило девочку. Однако она не могла не отдать должное его выдержке, хладнокровию и умению носить маску на непроницаемом лице. На котором сегодня особенно заметны были тёмные круги под глазами. Наверное, он плохо спал? Переживал? Но отчего? Не оттого же, что какая-то девчонка набралась наглости и чмокнула его в щёку, пользуясь своей невидимостью?
Луна вздохнула и продолжила вяло ковырять ложкой овсяную кашу. Есть не хотелось. Неприятный комок под ложечкой сжимался и вызывал у Луны томительное чувство беспокойства, лишая её возможности нормально позавтракать. Оставив попытки проглотить овсянку, Луна отправилась на занятия. Все её мысли в течение дня вращались вокруг предстоящей встречи с профессором Снейпом. Даст ли он ей возможность сказать те слова, которые Луна придумывала и репетировала полночи? Или вовсе не станет с ней разговаривать?
В течение учебного дня напряжение Луны росло и к началу урока по ЗОТИ стало настолько сильным, что ей едва удавалось сдерживать нервную дрожь. Луне стоило неимоверных усилий высидеть положенное время и не броситься навстречу Снейпу, как только он появился на пороге класса и велел всем войти. В течение урока Снейп не обращал на неё никакого внимания, за что Луна была ему бесконечно благодарна, поскольку сосредоточиться на том, что происходит в классе, у неё не было ни малейшей возможности. Луна с нетерпением ждала окончания занятий, решив остаться, когда все покинут класс и поговорить с профессором. Она в сотый раз прокручивала у себя в голове всё, что собиралась ему сказать, как вдруг в сумбурный вихрь её мыслей неожиданно вторгся холодный голос Снейпа: