— Мисс Лавгуд. Какое контрзаклятие нужно применить в данном случае?
Луна вздрогнула. Конечно, она не слышала, о каком заклятии идёт речь. Но даже если бы и слышала — что толку? Всё равно она не смогла бы сосредоточиться и вспомнить контрзаклятие к нему.
Снейп несколько мгновений бесстрастно взирал на неё, а потом брезгливо скривил рот и процедил:
— Пять баллов с Райвенкло. И задержитесь здесь после урока.
Луна молча вздохнула. Он всё-таки нашёл способ оставить её в классе, не вызывая ничьих подозрений. Теперь всё будет зависеть от того, насколько убедительными покажутся профессору её слова. Если он вообще станет их слушать.
Луна попыталась сглотнуть. Под ложечкой от волнения защемило ещё сильнее. Когда же закончится этот урок? Хоть бы он вообще не заканчивался! Да скоро там уже этот колокол?
Противоречивые мысли и желания разрывали Луну на части. Минуты ползли так медленно, что казались липкими слизняками. Нервы Луны были на пределе, поэтому от звука колокола, возвещавшего окончание урока, она подпрыгнула, словно он ударил прямо у неё над ухом.
Ученики торопливо покидали класс. Джессика бросила на Луну ободряющий взгляд, полный сочувствия и направилась к выходу. Класс опустел. Снейп стоял перед учительским столом, чуть присев на него и сложив руки на груди. Его пустой взгляд, направленный на Луну и одновременно куда-то сквозь неё, не выражал никаких эмоций. Луна решительно поднялась со своего места, сделала несколько шагов по проходу между партами и остановилась прямо напротив профессора, глядя ему в глаза. Она заговорила быстро, словно боялась, что он не даст ей высказаться:
— Господин профессор, выслушайте меня, прошу вас, — Луна молитвенно сложила руки. — Позвольте мне сказать, а потом делайте, что хотите.
Снейп молча ждал. Правильнее всего было бы сейчас же, немедленно стереть девчонке память и покончить с этим раз и навсегда. Но что-то мешало ему сделать это. Снейп убедил себя в том, что ему необходимо послушать, о чём ей хочется сказать. «Последнее слово подсудимого перед казнью», — усмехнулся он про себя.
— Я знаю, что поступила нагло, дерзко и…и что так недопустимо себя вести. Тем более что я воспользовалась своей невидимостью, и мой… моё поведение стало неожиданностью для вас… — Луна говорила очень быстро, что было ей вовсе несвойственно. Она торопилась, иногда комкая слова, но Снейп не прерывал её. — Я знаю, что виновата. И я… я прошу у вас прощения за мою дерзкую выходку. Обещаю вам больше никогда так не делать. И прошу вас, несмотря на мой поступок, не стирать мне память. Пожалуйста, господин профессор!
Луна сильнее сжала руки и взглянула на него с такой отчаянной мольбой, что сердце Снейпа на миг сжалось. Было в облике этой девчонки что-то такое, что не позволяло ему просто взмахнуть палочкой и произнести: «Обливэйт». Но вот что? Что сдерживало его? Почему его вообще трогает её голос, её взгляд и эти по-дурацки сложенные руки? Может быть потому, что, побывав в его шкуре, она стала частью его самого? И лишиться её означало для него потерять часть себя? Кто добровольно решиться отрубить себе руку или ногу? Кто откажется от существа, понимающего и чувствующего его так же, как самого себя? Да у кого вообще есть настолько близкое существо? По иронии судьбы — только у него, у человека, решившего не подпускать к себе никого. А это существо, нечаянно оказавшееся настолько близко, что стало им самим, вдруг оказалось таким необходимым, что он теперь не в состоянии оторвать его от себя.
Рука Снейпа нехотя потянулась за волшебной палочкой, лежащей в кармане мантии. Луна уловила это движение и, закусив губу, бросила на него взгляд, полный такой мольбы и отчаяния, что Снейп почти физически ощутил её боль.
— Господин профессор… — Луна сжала руки так, что побелели костяшки пальцев. — Когда вы сотрёте мне память… Пожалуйста… Возьмите мою кровь для своего зелья.
Снейп медленно покачал головой.
— Пожалуйста, господин профессор! Вам нужно это зелье. А я ведь всё равно буду любить вас. Даже ничего о вас не помня.
Луна поникла перед ним, опустив голову и ожидая рокового: «Обливэйт». Рука Снейпа повисла вдоль тела, так и не добравшись до кармана.
— Вы свободны, Лавгуд, — глухо произнёс он.
Луна не поверила своим ушам. Он что же, отпускает её, не стерев память? Она подняла на профессора удивлённые глаза и встретила его взгляд, в котором теперь сквозила горечь.
— Вы не ослышались, — устало произнёс Снейп. — Убирайтесь.
— Спасибо… — тихо прошептала Луна, не сводя глаз с его вдруг осунувшегося лица. — А когда мы сварим зелье, господин профессор?
— Когда мне понадобится ваше участие, я оповещу вас, — резкий голос Снейпа странно контрастировал с его усталым обликом.
Луна молча смотрела на него. Ей так хотелось подойти к нему вплотную, провести ладонью по его впалой щеке, погладить спутанные пряди волос… Но она только что пообещала не делать ничего подобного — и он поверил ей, потому что не стёр память. Не стёр, хоть она, Луна, не смела надеяться на такую милость с его стороны. Поэтому она молча смотрела на профессора, и её глаза говорили всё то, что она не смела высказать вслух.
В повисшей тишине внезапно раздался утробный урчащий звук. Луна с ужасом поняла, что звук этот издал её желудок, сжавшийся в голодном спазме. Её взгляд стал испуганным и растерянным. Уголок рта Снейпа пополз вверх.
— Мисс Лавгуд. Немедленно отправляйтесь на обед. Поскольку ваша кровь является настолько ценным ингредиентом, — последние два слова Снейп выделил особо ядовитым тоном, — вы обязаны поддерживать свой организм в надлежащем состоянии. Каким бы я ни был чудовищем, мне не нужна кровь истощённого голодом существа.
— Простите, господин профессор, — Луна почувствовала, как её щёки начинают гореть.
— Надеюсь, свой обед вы не развезёте по тарелке, как это случилось с завтраком.
— Нет, господин профессор, — громко крикнула Луна, стараясь заглушить урчание своего проголодавшегося желудка, и бросилась прочь из класса, на бегу схватив лежавшую на парте сумку.
Захлопнув дверь кабинета, Луна опрометью помчалась по коридору. Ей казалось, что за спиной у неё выросли крылья. Северус не стёр ей память! Она сварит с ним зелье! И он заметил сегодня утром, что она плохо завтракала! Он! Заметил! Он смотрел на неё, делая вид, что она так же безразлична ему, как и все остальные! Смотрел и видел, что она почти не ест. Мерлин всемогущий! Неужели она ему не безразлична?
А Снейп ещё долгих пять минут стоял в классе в той же позе, кусая губы и пытаясь понять, что же такое он сейчас сотворил? Почему он не выполнил принятого накануне решения? И главное, что ему теперь со всем этим делать? Впрочем, ответ на последний вопрос нашёлся быстро. Исследовать. Исследовать этот странный побочный эффект. А для этого сварить новую порцию зелья с добавлением крови влюблённой в него девчонки.
Снейпу не терпелось как можно скорее взяться за приготовление зелья. Но в этот вечер осуществить задуманное ему не удалось. После уроков в класс Защиты от Тёмной Магии неожиданно заглянул Дамблдор:
— Не хочешь ли ты прогуляться со мной, мой мальчик?
— Думаю, прогулка состоится независимо от моего желания, — недовольно буркнул Снейп.
Они молча прошли по сумрачным коридорам замка и вышли во двор, совершенно пустой и казавшийся безжизненным в окутывавших его сумерках. После ясного, холодного короткого ноябрьского дня наступил тихий морозный безветренный вечер. В тишине пустынного двора каждый шаг гулко отдавался, подхваченный эхом, и отражался от древних каменных стен, создавая впечатление, что идут не двое, а с десяток людей.
— Северус, скажи, это Волдеморт дал Драко ожерелье, от которого пострадала Кэти Белл?