— Не думаю, — Снейп задумчиво вышагивал рядом с директором по безлюдному двору. Они всё дальше удалялись от замка. — Скорее всего, мальчишке предоставлена полная свобода в выборе способа вашего уничтожения, и Тёмный Лорд не вмешивается в его дела. Он просто ожидает результата.
— Думаешь, это ожерелье из запасов Люциуса, которые авроры так и не смогли найти в его замке?
— Почти уверен в этом. Поэтому призываю вас быть осторожным — неизвестно, что он предпримет в следующий раз.
— Я всегда осторожен, — усмехнулся в бороду Дамблдор.
— Это заметно, — Снейп слегка кивнул на безжизненно повисшую руку Дамблдора.
— Будь милосердным к слабостям старика, которому уже недолго осталось жить. Каждый совершает ошибки. И каждый расплачивается за них.
Какое-то время они шагали молча. Внезапно Снейп спросил, очевидно, движимый своими мыслями:
— Чем вы занимаетесь каждый вечер, запираясь с Поттером?
Дамблдор устало посмотрел на него:
— Почему тебя это интересует? Надеюсь, Северус, ты не хочешь прибавить ему сидения после уроков? Мальчик, по-моему, скоро будет проводить взаперти больше времени, чем на свободе.
— Он — вылитый отец…
— На вид — может быть, но в глубине сердца он гораздо больше похож на свою мать. Я провожу с Гарри много времени, потому что есть вещи, которые мне нужно с ним обсудить, кое-какая информация, которую я должен ему передать, пока не поздно. — Информация, — повторил Снейп. — Ему вы доверяете… а мне нет.
— Дело не в доверии. Как мы оба знаем, время мое ограничено. Мальчик должен — это крайне важно — получить от меня достаточно информации, чтобы выполнить свою задачу.
— А почему мне нельзя получить ту же информацию? – Снейп смотрел прямо перед собой, не поворачивая к Дамблдору окаменевшего лица.
— Я предпочитаю не складывать все мои тайны в одну корзину — тем более в корзину, которая большую часть времени болтается на руке лорда Волдеморта.
— Но я делаю это по вашему распоряжению! – в голосе Снейпа слышалось плохо скрываемое возмущение.
— Да, и делаешь непревзойденно. Не думай, Северус, что я недооцениваю постоянную опасность, которой ты себя подвергаешь. Поставлять Волдеморту информацию, которая кажется ему ценной, и при этом скрывать самое главное — такую работу я не мог бы поручить никому, кроме тебя.
— И всё же вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к окклюменции, посредственному волшебнику, и к тому же имеющему прямую связь с мыслями Тёмного Лорда! -воскликнул Снейп.
— Волдеморт боится этой связи, — сказал Дамблдор. — Не так давно он попробовал — так, слегка, — что значит для него по-настоящему проникнуть в мысли Гарри. Это была такая боль, что подобной он не испытывал никогда в жизни. Он не станет больше пытаться завладеть Гарри, я уверен. По крайней мере таким способом.
— Не понимаю.
— Искалеченная душа лорда Волдеморта не может вынести соприкосновения с такой душой, как у Гарри. Она чувствует себя, как язык, лизнувший ледяное железо, как живая плоть в огне…
— Души? Мы ведь говорили о мыслях!
— В случае Гарри и лорда Волдеморта это одно и тоже.
Дамблдор посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Они дошли почти до Запретного леса, и, похоже, рядом действительно никого не было.
— После того как ты убьешь меня, Северус…
— Вы отказываетесь быть со мной откровенным и тем не менее ожидаете от меня этой маленькой услуги! — проворчал Снейп. Его худое лицо выражало сейчас настоящую злость. — Как многое для вас разумеется само собой, Дамблдор! А что, если я передумал?
— Ты дал мне слово, Северус. Раз уж мы заговорили об услугах, которых я от тебя жду, — ты ведь, помнится, согласился приглядеть за нашим юным другом из Слизерина?
Снейп посмотрел на него сердито, с вызовом. Дамблдор вздохнул:
— Северус, приходи сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет — и ты больше не будешь жаловаться, что я тебе не доверяю…
К одиннадцати часам Снейп появился в кабинете директора. Тот уже ждал его. Тьма за окнами казалась непроницаемой. Фоукс сидел тихо. Снейп уселся в кресло напротив директорского стола и замер в ожидании.
Дамблдор встал и прошёлся по кабинету. Снейпу показалось, что старик взволнован.
— Северус, то, о чём я тебе сейчас скажу, должно оставаться тайной для всех, включая Гарри. Он не должен ничего знать до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?
— А что он должен сделать?
— Это наш с Гарри секрет. А теперь слушай внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорь, не перебивай меня! Настанет время, когда лорд Волдеморт начнет опасаться за жизнь своей змеи. — Нагайны? — удивленно переспросил Снейп.
— Именно. Настанет время, когда лорд Волдеморт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, — я думаю, можно будет сказать Гарри.
— Сказать Гарри что? Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза. — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волдеморта и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волдеморта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волдеморта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть.
— Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом.
— И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное.
Опять настало долгое молчание. Потом Снейп сказал:
— Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили.
— Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нём, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта. Дамблдор открыл глаза. Снейп смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?
— Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на твоих глазах?
— В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп поднялся. — Вы меня использовали.
— То есть?
— Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью на убой…
— Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязался ли ты, в конце концов, к мальчику?
— К мальчику? — выкрикнул Снейп. — Экспекто патронум!
Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снейпу, и глаза его были полны слёз.
— Через столько лет?
— Всегда, — ответил Снейп.
Он резко развернулся бросился к выходу. Рывком распахнул дверь и, ни слова не говоря, захлопнул её за собой. Дамблдор не удерживал его. Он ещё какое-то время стоял посреди кабинета, задумчиво покачивая головой и глядя на закрытую дверь взглядом, устремлённым в себя.
Снейп быстро преодолел лестницу, ведущую из директорского кабинета в холл. Он кусал губы и сжимал кулаки от гнева и досады. Остановившись внизу, он изо всей силы грохнул кулаком по мраморным перилам. Физическая боль помогла ему взять себя в руки. Фраза «Мальчишка должен умереть» заполнила собой всю голову и изнутри рвала мозг на части. Мальчишка должен умереть. Мальчишка должен умереть…