Стоп. Но если Поттер погибнет от руки Волдеморта, кто же тогда убьёт самого Волдеморта? Ведь один из них должен убить другого. И если Поттер умрёт, Волдеморт останется жить. И значит, то дело, которому он служит, не имеет смысла точно так же, как и все его попытки сохранить мальчишке жизнь? Все его усилия, муки, служение двум господам — всё это бессмысленно? Или всё-таки у старика есть план победы над Тёмным Лордом? И он не хочет посвящать в него Снейпа, а посвящает Поттера?
Снейп едва не бросился обратно в кабинет, чтобы тут же, немедленно потребовать у Дамблдора разъяснений. Но, поняв, что уже слишком поздно, оставил эту затею, решив, что обязательно всё узнает в ближайшее время. Либо старик доверяет ему, либо он отказывается служить ему втёмную, не имея перед собой ясной цели.
В эту ночь Снейп так и не смог уснуть, терзаемый болью, негодованием и мерзким чувством, что его вновь обманули, использовали его чувства, растоптали его любовь, воспользовались ею. Он оберегал мальчишку, надеясь тем самым хоть как-то искупить свою вину перед его матерью, а оказалось, что старику нужно было лишь время на то, чтобы он успел подготовить из сына Лили жертву, которая подставит себя под Аваду Тёмного Лорда добровольно и совершенно сознательно. Избранный оказался такой же пешкой в игре Дамблдора, как и он сам. Кажется, ему, Снейпу, будет не так тяжело убивать старика, как ему представлялось ранее. Во всяком случае, произнося роковое заклинание, он будет вспоминать именно этот момент.
Весь день Снейп приходил в себя и привыкал к этой мысли. Что бы там ни думал и ни говорил Дамблдор, он, Снейп, знает, в чём состоит его долг. Он по-прежнему будет охранять жизнь Поттера и делать всё, от него зависящее, чтобы приблизить конец Тёмного Лорда — убийцы его любимой женщины. И ради этого он будет продолжать шпионить для Дамблдора и постоянно рисковать собственной жизнью, чтобы приблизить конец чудовища. Если уж старик затеял эту игру, значит, он уверен в успехе. Нужно только выведать у Дамблдора его планы. Снейп знал — директор по-прежнему собирается пользоваться его услугами шпиона. А значит, ему необходимо Охранное зелье, которое позволит ему и дальше продолжать эти опасные игры.
Комментарий к Глава 29 https://sun1-89.userapi.com/Et0BKzSDJIZQxUEAAbHUi7f_TmcPreEBy5sogg/iSDl88vz8E8.jpg
====== Глава 30 ======
Red\The Ever
Lauren Christy\The Colour Of The Night
Apocalyptica\Romance
Следующей ночью Снейп приступил к первому этапу приготовления зелья. Варить его пришлось не в кабинете зельеварения, где теперь хозяином был Слагхорн, а в собственной лаборатории — весьма просторной комнате, попасть в которую можно было из кабинета-гостиной. Именно сюда он перенёс летом все личные вещи, хранившиеся ранее в его письменном столе и в тайном шкафу в кабинете зельеварения, включая письмо Лили, похищенное им из спальни Блэка и пергамент с собственным портретом, нарисованным Лавгуд.
Снейп понимал, что хранить обе эти реликвии глупо и неправильно. Но отказаться от одной из них в пользу другой не мог. Поэтому засунул оба пергамента в самый дальний угол шкафа, с глаз долой, обозвав себя попутно сентиментальным идиотом и запретив думать на эту тему. Но, несмотря на запрет, мысли время от времени возвращались к этому странному противостоянию. В такие моменты Снейп ощущал острое чувство вины перед Лили и злость. Ему хотелось бы злиться на Лавгуд, но это почему-то не удавалось. Его злость и раздражение были направлены исключительно на себя. Снейп пытался понять, отчего так происходит, но поиск ответов заводил его на территорию, которую он ни за что не хотел посещать. Копаясь в себе, он неизменно задавался вопросом, уж не влюбился ли он в девчонку? И всегда обрывал себя на полуслове, беспощадно ругая за тупость и идиотизм, которые приводили его к этому дикому вопросу.
Впрочем, сейчас мысли Снейпа были далеки от глупых вопросов. Он сосредоточился на приготовлении зелья. Посвятив этому занятию всю ночь с четверга на пятницу, Снейп закончил работу рано утром. Памятуя о том, что в прошлый раз варево отстоялось раньше намеченного времени, он сдвинул момент наступления второй фазы на более поздний срок. Участие девчонки в приготовлении требовало соблюдения секретности. Вот почему Снейп решил доваривать зелье в ночь перед выходным днём. К тому же, в пятницу в расписании значились занятия по ЗОТИ у пятого курса Райвенкло, а это давало возможность вызвать к себе Лавгуд, не привлекая ничьего внимания.
Накрыв крышкой котёл с мутно-голубой жидкостью, Снейп покинул лабораторию и, не раздеваясь, прилёг на кровать в спальне, решив хотя бы час посвятить столь необходимому отдыху. Едва коснувшись головой подушки, Снейп провалился в глубокий сон без сновидений, из которого его выдернул голос домового эльфа:
— Господин профессор Снейп! Пора вставать!
Снейп тяжело разлепил веки. Голова была будто чугунная. Снейп побрёл в ванную и подставил её под струю ледяной воды, льющуюся из крана. Это быстро привело его в рабочее состояние. Глоток Бодрящего зелья — и он уже был готов пережить очередной день, наполненный обычной школьной рутиной.
На уроке Лавгуд была, вопреки ожиданиям, внимательна и сосредоточена. Видимо, девчонке хотелось предстать перед ним в более выгодном свете, чтобы он не считал её дурочкой. Это, однако, не помешало Снейпу завалить её вопросами, на которые она не знала ответов, облить её презрением за проявленное невежество и холодно бросить напоследок:
— Отработка в восемь вечера.
— Здесь? — Лавгуд вопросительно взглянула на него.
Снейп был почти взбешён. Какого драккла? Неужели она всерьёз думает, будто он при всём классе потребует явиться в его жилые покои? Включите мозги, мисс Лавгуд! Хоть вы и выглядите полудурочкой, я знаю, что они у вас есть.
— Разумеется, — со всем отпущенным ему сарказмом ответил Снейп и, отойдя от Луны, до конца урока не обращал на неё внимания, хоть в душе и продолжал злиться на неё. Он был с ней сегодня подчёркнуто несправедлив. Почему бы ей не проявить в ответ хоть какое-то возмущение? Поттер на её месте уже прожёг бы взглядом дыру в его мантии и наговорил дерзостей, которых хватило бы на месяц отработок. А эта смотрит на него своими выпученными глазищами — и не возражает ни против одной из его нападок. Чтобы даже самый тупой из присутствующих догадался, что она влюблена в профессора и готова стерпеть от него всё, что угодно. В душе у Снейпа закипал гнев, и ему стоило огромных усилий побороть его и скрыть от посторонних глаз. Когда урок закончился и класс опустел, Снейп испытал невероятное облегчение. Выругавшись вслух, он тяжело опустился на стул и лишь после этого сумел обуздать обуревавшие его чувства.
Сразу за этим в его мозгу возник вопрос. А, собственно, почему его так волнует тот факт, что Лавгуд не проявляет попыток побороться за себя? Не отстаивает своё достоинство? Какое ему дело до того, как девчонка относится к себе и как позволяет окружающим обращаться с собой? Ответ был только один — она ему не безразлична. Но ответ этот не устраивал Снейпа. Мысленно обозвав себя идиотом, он резко встал и направился к двери, за которой его уже ожидали второкурсники-слизеринцы. Нужно выбросить из головы эти глупости и сосредоточиться на своих профессиональных обязанностях. В последнее время Лавгуд и так занимает слишком много места в его мыслях. И только ли в мыслях?
Опять вопрос. Да сколько можно?! Снейп рывком открыл дверь в класс и произнёс своим обычным бесстрастным тоном:
— Входите.
Луна постучалась в дверь кабинета Защиты от Тёмной магии ровно в восемь — минута в минуту. Мысленно Снейп оценил её пунктуальность, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Луна стояла на пороге класса, растерянно озираясь. Её взгляд будто спрашивал: «Почему мы здесь? Разве мы не будем варить зелье?» Но вслух она ничего не спрашивала, и Снейп снова отметил про себя её сдержанность.
— Лавгуд. Сейчас я наложу на вас дезиллюминационные чары, и мы пойдём ко мне, — Снейп презрительно кривил рот. — Если вы снова позволите себе очередную выходку, воспользовавшись вашей невидимостью…
— Не позволю! — горячо перебила Луна. — Я ведь обещала.
— Не смейте перебивать меня. С этого момента вы будете говорить и делать только то, что я вам скажу. Ничего более. В противном случае тут же отправитесь к себе. Это понятно?