Взгляд Луны упал на ту, что прижималась к её-его телу и была источником и причиной этого тревожно-приятного волнения. Девушка обнимала рукой его худую грудь, скрытую полурасстёгнутой рубашкой. Её лицо пряталось на подушке, там, где его шея плавно переходила в плечо, и Луна-Снейп чувствовала у себя на плече горячее дыхание девушки. Её спутанные светлые волосы рассыпались по его груди и скрывали лицо. Но вот её губы мягко коснулись его шеи, раз, другой, медленно поцеловали впадинку над ключицей, поднялись выше, к мочке уха, коснулись щеки и припали к губам. Поцелуй был недолгим и совсем невинным, но тело Луны-Снейпа трепетало, наливалось теплом и тяжестью. Его-её руки нежно гладили девушку по плечам, по спине, спускались ниже, ощущая приятную округлость ягодиц — и вновь поднимались вверх, словно чего-то испугавшись. Девушка оторвалась от его губ, и Луна поняла, что это — она сама. Луна из сна целовала Снейпа, которым сейчас была настоящая Луна. Ощущение довольно странное, но оно не вызывало удивления.
Девушка Луна наклонилась к груди Снейпа и стала касаться её губами — сначала коротко и отрывисто, но чем дальше, тем прикосновения становились более долгими и смелыми. Она уже полностью расстегнула его рубашку и обнажила грудь Северуса. Его дыхание становилось частым и прерывистым. Никогда в жизни Луне ещё не было так хорошо. Странно, что во сне Луна понимала, кто она на самом деле, но воспринимала всё происходящее через призму его ощущений.
Пальцы Луны-Снейпа лихорадочно расстёгивали пуговки на форменной блузке девочки Луны. Его трясло от нетерпения и желания с треском разорвать эту дракклову блузку, но он сдерживал себя, нарочно замедляя движения, смакуя каждый миг ожидания в надежде на достойную награду за своё терпение. Наконец все пуговицы были расстёгнуты, и Снейп-Луна медленно снял с девушки блузку, словно очистил шелуху с её плеч плавными размеренными движениями.
Во сне под блузкой у Луны больше ничего не оказалось. Снейп-Луна сел в кровати, нагнулся и поцеловал обнажённую грудь девушки. Прикосновение губ к соску вызвало у него приступ приятной дрожи. От ощущения маленькой упругой груди в ладони кружилась голова. Мир вокруг расплывался, не оставляя от себя ничего, кроме жажды близости этого юного тела, желания ласкать его, покрывать поцелуями и видеть, как оно дрожит и выгибается навстречу твоим ласкам, как ждёт их, как требует и жаждет твоих прикосновений.
Сознание мутилось. Снейп-Луна не помнил, как избавлял девушку от остатков одежды. Его руки и губы лихорадочно ласкали её тело, а желание становилось всё более сильным и требовательным. А девичьи руки, расстегнувшие его брюки, сделали его почти невыносимым.
Ощущения Снейпа во сне были для Луны сладкими и мучительными. В жизни она никогда не испытывала ничего подобного. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться самой собой — той девушкой, которую ласкал Снейп. Для того, чтобы рвануться навстречу его желанию, сделать всё, чтобы дать этому желанию осуществиться. Сознание Луны раздваивалось. Но обе его половинки хотели одного и того же.
Девушка во сне всё крепче прижималась к Снейпу. Луна ощущала её горячую близость, всем телом стремясь прижаться плотнее, проникнуть в неё, излить в неё своё дикое, рвущее на части желание. Но вдруг туман в её-его голове прорезал холодный ровный голос: «Она. Твоя. Студентка. Ребёнок. Ты. Не имеешь. Права». Тело свела судорога. Луна-Снейп рывком откинулась на подушку. Её трясло, тело покрывалось липким потом. Болью сводило то место, которого у самой Луны не было. Луна-Снейп громко застонала. И вдруг услышала тихий голос девочки Луны, доносившийся будто издалека:
— Северус, пожалуйста… Я хочу этого. Мы оба хотим. Не думай ни о чём. Я люблю тебя. Пожалуйста, Северус…
Тёплая ладонь коснулась напряжённого болезненного члена и нежно погладила его. Прикосновение было робким и неумелым, но Луну-Снейпа затрясло. Почувствовав это, девушка чуть сжала его член, и Снейп-Луна ощутил нежное прикосновение её губ к головке. Она просто целовала и гладила его, не зная, чем ещё может помочь, влекомая желанием отдать ему всю скопившуюся в ней нежность. Тело Снейпа-Луны задрожало, выгнулось и получило, наконец, долгожданное облегчение.
Луна проснулась, сотрясаемая волной удивительного, никогда ею ранее не испытанного, блаженства. Внизу живота было тяжело и жарко, что-то внутри судорожно сжималось, а по телу пробегали волны сладкой дрожи, вызывая ощущение сказочного наслаждения.
Луна полежала с закрытыми глазами, вспоминая последние минуты своего сна и стараясь продлить связанное с ними удовольствие. Но оно очень быстро ослабевало, и вскоре от него осталось лишь воспоминание, будоражившее воображение. Сердечный ритм выравнивался, дыхание постепенно восстанавливалось.
Луна лежала, не шевелясь. Глаза её были закрыты, по губам блуждала блаженная улыбка. Так вот какие ощущения испытывают мужчины от близости с женщиной. Интересно, женщинам тоже бывает так хорошо? И так же мучительно? Луна вспоминала малейшие подробности своего сна, и ей не было ни капельки стыдно. Окажись она на месте самой себя, она всё сделала бы точно так же. А теперь, когда она знает, насколько сильным и мучительным может быть желание Северуса — наверное, она вела бы себя ещё смелее. Только чтобы ему было хорошо. Чтобы дать ему возможность испытать то блаженство, которое наступило в конце.
Интересно, ей будет так же приятно, когда его руки и губы будут ласкать её тело? Судя по тому, что происходило с девчонкой из сна — это удивительно хорошо. Луна представила, как руки Северуса снимают с неё блузку, как ласкают её грудь… Ей так захотелось, чтобы здесь и сейчас он раздел её. Чтобы его руки и губы касались её тела везде, в самых потаённых, запретных местах. Запретных для всех, но не для него. Ей захотелось самой касаться его, чтобы вызвать в нём ответные ощущения. Луна вдруг подумала, что очень хочет сделать то, что сделала во сне — погладить его по тому месту, которое она ещё никогда не видела вживую — только на репродукциях средневековых картин или античных статуй. Не видела, но знала, какие ощущения могут возникнуть в этой части мужского тела от близости женщины.
Эти мысли привели к тому, что внизу живота снова стало тяжело и жарко. Луна закусила губу и снова представила концовку своего сна. Несколько содроганий вновь принесли ощущение блаженства. Мерлинова борода, если так хорошо лишь от мыслей о нём, как же должно быть, когда он рядом?
Луна выглянула из-за полога. Судя по всему, ещё очень рано. Можно ещё поспать. Но спать не хотелось. Луна откинулась на подушку и вновь вспомнила все подробности сна. Что в нём было не так? Что не гармонировало с общим настроем? Ведь что-то же внесло диссонанс в общую картину? И тут Луна вспомнила. В последний момент Северус отказался от задуманного. И остановило его чувство долга. Настолько сильное, что он готов был страдать от нереализованного желания, только бы не переступить запретную черту. Что там сказал этот его внутренний голос? «Нельзя, она ребёнок и твоя студентка»?
Луна тяжело вздохнула. Ну какой же она ребёнок? Ведь она так любит его. И почему нельзя, если ей так необходимо сделать всё возможное и даже невозможное, чтобы ему было хорошо? Чтобы он был счастлив. Почему ей этого нельзя? Кто это решает? И кто сказал, что у преподавателя нет права влюбляться в студентку? Глупости какие…
Луна понимала, что, конечно, Северус прав. И что существуют определённые правила и нормы, принятые в обществе. Но ведь в каждом правиле есть исключения. Которые действуют в исключительных случаях. А их случай как раз и есть исключительный. Неужели он этого не понимает?
Луна снова вздохнула. Даже если он это понимает, другие всё равно не поймут. Всем ведь не объяснишь, как она любит Северуса. Если он ответит на её любовь, у него, конечно же, будут огромные неприятности. А Луна не хочет, чтобы они у него были. И при этом хочет, чтобы Северусу было хорошо. Причём не просто так, а чтобы это «хорошо» исходило именно от неё. Значит, нужно как-то обходить запреты и любить друг друга тайно. По крайней мере до тех пор, пока её не перестанут считать ребёнком. А ей до совершеннолетия ещё полтора года. Ой, как долго… И как же трудно будет убедить его в том, что она на самом деле уже достаточно взрослая, и что у настоящей любви нет возраста. И она уже не ребёнок, и он не «слишком стар» для неё. Да уж, это будет потруднее любой райвенкловской головоломки…