Эта мысль окатила его, словно ведром ледяной воды. Неужели он до такой степени заигрался в эти игры? Он, как мальчишка, ищет повод встретиться с ней, а ей это совершенно не нужно? До чего он дошёл? Жалкий наркоман, который готов на любые унижения перед кем угодно, лишь бы получить дозу необходимого ему вещества! Как он мог пасть столь низко?
Зло сверкнув глазами в сторону Лавгуд, Снейп заставил себя перестать обращать на неё внимание и до конца урока полностью игнорировал её существование. Он запретил себе даже искоса смотреть на неё. Его не должно волновать, какие чувства она испытывает и как они отражаются у неё на лице. Её влюблённость — это её и только её проблемы. Его они абсолютно не касаются.
Не касаются? Тогда почему у него так болезненно сжалось сердце при звуке колокола, возвестившем об окончании урока? Почему он ощутил почти отчаяние при мысли, что сейчас девчонка покинет класс, оставив вместо себя пустоту и чувство, будто он, Снейп, осиротел? К дракклу гордость! Нужно сделать что-то, найти возможность встретиться вновь, причём не на следующем уроке, а уже сегодня…
— Лавгуд.
Прекрасно. Голос по-прежнему холоден. В нём нет смятения, так позорно охватившего Снейпа. Девчонка вздрогнула и уставилась на него.
— Надеюсь, вы не забыли про отработку, полученную на прошлом занятии?
Луна удивлённо приоткрыла рот:
— Но…
Ей хотелось сказать, что это ведь была разовая отработка и что Снейп ничего не говорил о её продолжении. Однако, наткнувшись на его свирепый взгляд, она вдруг всё поняла и опустила глаза, чтобы не выдать вспыхнувшей в них радости.
— Да, господин профессор. Я помню. Сегодня, как обычно?
— Ровно в восемь. В этом кабинете, — рявкнул Снейп, поворачиваясь к ней спиной.
Важно было не показать ни ей, ни тем нескольким оставшимся в классе ученикам охватившего его облегчения. Снейп ненавидел себя за ту радость, которую испытал, назначив ей эту дракклову отработку, а по сути — свидание. Ненавидел за то, что понимал — не будь этой отработки, он вряд ли пережил бы сегодняшний вечер. И, как бы он ни ругал себя мерзким уродом, слабаком и жалкой зависимой тварью, душа его трепетала от предвкушения предстоящей встречи. Утреннее тягостное беспокойство окончательно исчезло, и Снейп наконец полностью пришёл в себя. Он снова мог рычать на студентов, окатывать их ледяным презрением, демонстрировать всем своё полное равнодушие или неудовольствие, словом, быть самим собой — злобным и жёлчным профессором Снейпом. И всё это лишь потому, что в его сердце тёплым неуместным комочком свернулась радость ожидания вечера и встречи со странной глупой влюблённой в него девчонкой. Какой же он идиот!
Снейп сидел за столом в кабинете Защиты от Тёмной магии. Домашние работы были проверены. Сегодня Снейп проверял их особенно тщательно, придирался к мелочам больше обычного и написал красными чернилами на полях значительно больше ядовитых замечаний. Он злился. Прежде всего на себя. И на эту девчонку, которая получила над ним такую странную власть. Правда, она сама не знала об этом и никогда не узнает. Власть эта досталась ей, благодаря его любопытству и страсти к исследованиям. Он хотел разгадать тайну собственного зелья. Можно считать, пострадал ради науки. По крайней мере, он сумеет не показать ей, насколько велика её власть — в этом Снейп не сомневался. Он не настолько жалок и беспомощен, чтобы полностью впасть в зависимость от какой-то девчонки. Пусть думает, что это она подчиняется его воле, а не он — своему влечению. Постыдному и недопустимому. От которого сладко сжимается сердце, тем сильнее, чем ближе стрелки приближаются к восьми часам. Дракклово дерьмо!
Лавгуд, как обычно, оказалась на удивление точна. Снейпу всегда казалось странным, что девчонка, несмотря на свой полусонный рассеянный вид, практически никогда не опаздывала. Хотя для неё, живущей в своём мире и вечно витающей в облаках опоздания были бы вполне естественны. И тем не менее… Это свойство было одной из загадок Луны Лавгуд, разгадывать которые Снейпу почему-то было интересно. Впрочем, сейчас он понимал, что каждая её загадка цепляла за собой следующую, поток головоломок тем самым увеличивался, грозя залить Снейпа с головой, сбить с ног и унести неведомо куда. Как бы ему не захлебнуться в этом потоке, разгадывая её ребусы и шарады. Дракклово Райвенкло! Может, ему стоит остановиться и не лезть в эти дебри? Зачем ему всё это? Но Снейп понимал, что точка невозврата им уже пройдена, и остановиться он не сможет даже при большом желании. Слишком увлекателен процесс.
Стук в дверь ровно в восемь вызвал у Снейпа радостный скачок сердца. Снейп нахмурился, зло одёрнул себя и постарался придать голосу как можно больше равнодушной холодности.
— Войдите.
Кажется, ему удалось. Девчонка стояла на пороге и улыбалась слабой неуверенной улыбкой:
— Добрый вечер, господин профессор.
Уголок его рта презрительно пополз вверх. Хотелось что-то съязвить насчёт того, что вечер был бы добрым, если бы не приходилось тратить время на отработки с болванами. Но, вспомнив, что на самом деле это никакая не отработка и что нужна она, скорее, ему, Снейп прикусил язык и кивнул на стул, стоявший напротив учительского стола:
— Садитесь, Лавгуд.
Луна послушно уселась, продолжая улыбаться каким-то своим мыслям. Снейп занял место за столом, поставил на него локти и упёрся подбородком в крепко сцепленные пальцы. Какое-то время он молча наблюдал за Луной, внимательно изучая её пустыми, ничего не выражавшими глазами. К его глубокому удивлению, девчонку ничуть не смущал его тяжёлый взгляд. Она не прятала глаза, смотрела на него открыто, без страха, терпеливо ожидая, когда он начнёт разговор. Снейп расцепил руки, положил их на стол и откинулся на спинку стула.
— Лавгуд. Надеюсь, вы понимаете — тот факт, что я не стёр вам память, ставит под угрозу не только вас или меня, но ещё очень многих людей.
— Да, конечно, господин профессор, — Луна опустила голову. Ещё бы ей этого не понимать! Неужели он всё-таки передумал и сейчас сотрёт ей память? Луна сжалась, приготовившись к худшему.
Заметив это, Снейп понял, о чём она думает, и ему стало жаль её. Он не собирался мучить девчонку, поэтому продолжил свою речь сразу, без эффектных пауз а-ля Волдеморт:
— Чтобы избежать неоправданного риска, я считаю нужным обучить вас окклюменции. Надеюсь, не нужно объяснять, что это такое?
— Нет, господин профессор, — девчонка сумела сдержать рвущийся наружу вздох облегчения, и Снейп оценил её усилия. — Я ведь бывала в вашем сознании, — Луна виновато улыбнулась.
— Тем лучше, — раздражение Снейпа было искренним. Не стоило напоминать ему о том, что для неё его внутренний мир — открытая книга. — К тому же не помешает научить вас распознавать попытки применения Империуса и противостоять подобным попыткам. Но это — частный случай применения окклюменции.
Луна подняла на Снейпа глаза. Их выражение поразило его. В устремлённых на него серебристо-серых глазищах светились восторг и такая благодарность, что Снейпу стало не по себе. Он вспомнил прошлогоднюю реакцию Поттера на сообщение о необходимости занятий по окклюменции. Контраст был разительный. Кажется, девчонка готова на радостях броситься к нему на шею. Только этого не хватало… Чтобы избежать любых проявлений эмоций с её стороны, Снейп продолжил: