Снейп видел, что Луна действительно устала. Эти усиленные тренировки вымотали её. А ещё… Ещё он выудил совершенно свежие впечатления о том, что она почувствовала, войдя в кабинет. Её томительное и такое сладкое беспокойство передалось ему. Тело мгновенно откликнулось на него лёгкой приятной дрожью и… О, Мерлин, нет! Только этого не хватало. Сердце одним-единственным ударом направило всю кровь куда-то вниз, заставило напрячься, налиться жаром…
Снейп резко вырвался из сознания Луны и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами. Ему удалось унять предательскую дрожь. Хвала Мерлину, мантия скрывает многое… И он уже может спокойно взглянуть на девчонку.
Луна стояла перед ним, приоткрыв рот и глядя на него во все глаза. Что бы там ни скрывала мантия, она не могла спрятать тревожно вздымавшуюся грудь и лёгкое подрагивание её тела. Снейп похолодел. Она, как и во время прошлого урока, совершенно беспрепятственно оказалась в его сознании. И увидела, ощутила всё то, что творилось с ним сейчас. Дракклово дерьмо! Девчонка поняла, что с ним происходит! А может, не поняла? Ведь она ещё ребёнок. Откуда ей знать, что такое возбуждение? Тем более — мужское возбуждение. Но даже если не поняла — она почувствовала это. И… откликнулась? Вон как тяжело дышит. И дрожит… Идиот! Что он себе позволяет? Раздери его мантикора вместе с его неудовлетворёнными плотскими желаниями! Вот сейчас он охотно стёр бы ей память к дракловой матери!
Снейп скрипнул зубами, резко развернулся и бросился к учительскому столу, как к спасительному барьеру, за которым можно укрыться от девчонки, от этих широко распахнутых удивлённых глаз и от полураскрытых, призывно манящих губ. С размаху плюхнувшись на стул, он вновь крепко сцепил сплетённые пальцы и, уперев локти в столешницу, хрипло произнёс:
— Лавгуд. Ваши попытки очищать сознание были слабыми. Но вы на правильном пути. Продолжайте тренироваться. Но не доводите себя до такой степени изнеможения, как сегодня. Легилименцией больше не занимайтесь. На сегодня всё. Вы свободны.
— Господин профессор, — Луна выглядела растерянной. — Уже всё? Мы больше не будем заниматься?
— Сегодня — нет. Завтра жду вас здесь в то же время.
— Но…
— Я сказал — вы свободны! — рявкнул Снейп.
«Да уйдёшь же ты наконец?!» — мысленно взмолился он, глядя, как Луна растерянно моргает, медленно освобождаясь от охватившего её волнения — такого странного и… приятного? Ей явно не хотелось уходить. Снейп понимал, что, если она сейчас же, немедленно не покинет класс, его попросту разорвёт на части. Он знал, что не позволит себе ничего из того, на чём так требовательно настаивало его тело. Но он накричит на девчонку и прогонит её в самых грубых выражениях — а ему этого вовсе не хотелось.
— Спокойной ночи, господин профессор, — почти прошептала Луна, и в её голосе Снейп услышал такое разочарование, что он едва не остановил её. Ему стоило невероятных усилий удержать себя — костяшки сцепленных пальцев побелели, а ногти впились в кожу, оставляя на ней кровавые полоски. Он не имел права останавливать её. Она должна уйти. Она. Должна. Уйти. Мерлин всемогущий, что же с ним такое делается?
Пока Луна долго, мучительно долго, двигалась к двери, Снейп, глядя ей в спину, вцепился зубами в свои сведённые судорогой пальцы. Только бы она не оглянулась! Только бы… И Луна словно услышала его мольбу. Стоя перед дверью с опущенной головой, словно чего-то ожидая, она медленно взялась за ручку. Дверь тихонько открылась, пропуская Луну наружу и так же бесшумно закрылась у неё за спиной.
Услышав лёгкие удаляющиеся шаги, Снейп уронил голову на руки и тихо протяжно застонал. Напряжение постепенно отпускало. Его трясло. Волосы неопрятными тонкими прядями свисали на лицо, судорога, сводившая руки, отступала. Пальцы разжались. Снейп бессильно опустил руки на стол и уронил на них голову. Он медленно приходил в себя.
Снейп не знал, сколько времени прошло до момента, когда к нему вернулась способность двигаться и соображать. Он поднял голову и обвёл взглядом мрачный кабинет Зашиты от Тёмных Искусств. На картинах, развешанных по стенам, колдуны и ведьмы корчились в муках от наведённой на них порчи и под воздействием пыточных заклятий. А он, профессор, призванный обучать студентов защите от Тёмной магии, корчился на столе от… от чего? От любви к странной девчонке, которая спокойно проникает в его сознание, как к себе домой и совершенно не боится открывать перед ним свой внутренний мир? От любви к своей ученице, по сути, ребёнку, думать о котором в подобном ключе он не имеет никакого права. И, тем не менее, думает. И она знает об этом. Мало того — она готова откликнуться на его преступную страсть. Вон как призывно смотрела сегодня… А он… Он просто животное. Грубая скотина, озабоченная долгим отсутствием секса. Тварь. Подонок.
Снейп осыпал себя ругательствами в надежде убедить собственное сознание в том, что им движет исключительно похоть и животная страсть. Но сознание отказывалось верить в это. Оно сопротивлялось и утверждало, что всё происходящее с ними — со Снейпом и этой девочкой — есть ни что иное, как любовь. Самая настоящая, живая и неподдельная. От этого становилось страшно, муторно и тревожно. Но, вопреки всему, где-то в глубине его сердца зарождалась и крепла странная, неподвластная разумному объяснению, неуместная и недозволенная, но такая приятная радость, о возможности испытывать которую Снейп даже не подозревал. Он мог защититься от Тёмной магии и научить этому других. Но как защитить себя от овладевшего им наваждения, он не знал. И это было прекрасно. Не нужно было выбирать между чувствами и долгом. Выбор сделан за него. Неизвестно кем и как, но сделан. Оставалось лишь спокойно принять его. И понять, как с этим жить дальше.
Покинув кабинет Защиты от Тёмной Магии, Снейп отправился к себе в подземелья. Его быстрые твёрдые шаги гулко отдавались под сводами пустынных в этот час коридоров. За окнами свистел пронизывающий холодный ветер, швыряя в стёкла пригоршни гнилой опавшей листвы. Темнота снаружи была густой и непроницаемой. Невидимые на небе тучи готовы были вот-вот пролиться дождём — это ощущалось по промозглой сырости коридоров. В такую погоду студенты предпочитали сидеть в гостиных, сгрудившись у камина, либо уединяться в спальнях с книгами в руках, отделившись пологом от всего окружающего мира.
Впрочем, Снейпу на пути встретилось несколько особо прилежных учеников, только что покинувших закрывшуюся библиотеку и спешащих поскорее попасть к себе на факультеты в тепло и уют согреваемых каминным пламенем гостиных. Снейп не обращал на них никакого внимания и, по обыкновению, не отвечал на их быстрые, скомканные приветствия. Его взгляд фиксировал всё и всех, попадавшихся в поле зрения, память запоминала увиденное, а мысли при этом были далеко и вились вокруг главного вопроса, не дававшего покоя со вчерашнего вечера. Почему для Лавгуд не существует окклюментных щитов, выстроенных им в сознании? Как ей удаётся совершенно беспрепятственно, играючи, проникать в его мозг? Какая сила даёт ей способность, которой не обладают два самых могущественных мага современности?
По правде говоря, Снейп знал ответ на этот вопрос. Но его мозг категорически отказывался принимать его и мучительно искал другие версии. Искал и не находил. Потому что найденный им ответ был правильным и логически вытекал из имеющихся фактов. А факты были таковы. Девчонка, никогда в жизни не занимавшаяся легилименцией, свободно проникала в мозг человека, который применял легилименцию к ней. При этом её попытки проникнуть в чьё-либо другое сознание оставались безуспешными. Снейпу очень хотелось провести контрольный эксперимент, чтобы узнать, сумеет ли Лавгуд проникнуть в мозг другого человека, не Снейпа, который применит к ней легилименцию. Что-то подсказывало ему, что результат будет отрицательным и что её способности распространяются только на него самого. Но сбрасывать такую возможность со счетов не стоило, а проверить её у Снейпа не было возможности. В школе не так много сильных легилиментов. А тех, кого можно попросить об этой услуге, нет вовсе. Поэтому вопрос повисал в воздухе без ответа.