— Зачем строить предположения, мисс Лавгуд? Вы ещё слишком юны. И по-прежнему моя студентка.
— Но всё же? Господин профессор… Я ведь когда-то вырасту…
— Советую вам выкинуть эти мысли из головы. По крайней мере, до вашего совершеннолетия.
— До совершеннолетия? — в голосе Луны слышалось такое разочарование, что у Снейпа больно сжалось сердце. Она зашевелила губами, загибая пальцы, и произнесла, чуть погодя:
— Год и четыре месяца… Как долго…
Он хотел сказать ей что-то резкое, оскорбительное, например: «Что же вам так не терпится прыгнуть в мою постель?». Хотел — и не смог. Язык не повернулся обидеть её столь грязным предположением. Хоть Снейп и понимал, что это был бы лучший способ завершить тяжёлый разговор и избавить себя от её присутствия — сейчас же, немедленно, чтобы прекратить рвать душу и себе, и ей. А прекратить это было необходимо.
— Господин профессор… — робко подала голос Луна. — Но ведь мне нужно заниматься окклюменцией. Я должна научиться закрывать сознание.
— Должны. Но со мной вы этому никогда не научитесь. А потому наши занятия не имеют смысла.
— Почему не научусь? — Луна вскинула на Снейпа обиженный взгляд.
— Потому что вы должны бояться чужого проникновения в мозг. Должны хотеть скрыть свой внутренний мир от постороннего вторжения. А меня вы не боитесь. Вы полностью открыты передо мной. Вам нечего скрывать. Если бы с вами занимался другой легилимент — возможно, вы смогли бы достичь определённых успехов. Но не со мной.
— Но как же так, господин профессор? — в голосе Луны звенело отчаяние. — Не отменяйте наших занятий. Я… я не могу без вас!
Слёзы брызнули из глаз Луны и покатились по щекам, точно горошины. Снейп похолодел. Она не может без него. Знала бы она, что это он не может без неё! Впрочем… Она знает — видела сейчас, как он провёл вчерашний вечер. Хорошо ещё, что не поняла, какую власть она над ним имеет. И он не должен позволить ей это понять. Поэтому нужно привычно задавить в себе чувства, собрать волю в кулак, добавить резкости в голос… И вот теперь можно отвечать.
— Сможете, мисс Лавгуд. Это необходимо прежде всего для вас самой.
В его словах слышалось окончательное и бесповоротное решение разом покончить со всем этим и не мучить больше ни её, ни себя поисками выхода. Но, кажется, девчонка решила так просто не сдаваться.
— А противостояние Империусу? Вы ведь обещали научить меня этому, — в голосе Луны слышалась такая мольба, а её глаза смотрели на Снейпа с такой надеждой, что его сердце дрогнуло. К тому же он втайне и сам искал повод не отменять встречи. А она нашла его — такая умница!
Снейп сделал вид, что размышляет над её словами. Он медленно водил пальцем по губам, изображая хмурое недовольство и изо всех сил стараясь скрыть бешеный стук сердца, готового выпрыгнуть из груди от радости. Через минуту, показавшуюся Луне вечностью, он изрёк:
— Пожалуй, вы правы. Надеюсь, этому навыку вас будет легче обучить. А заодно и другим приёмам противостояния Тёмной магии, не входящим в учебный курс.
И, заметив, как радостно блеснули глаза Луны, он строго продолжил:
— Но учтите, Лавгуд. Наши занятия не будут проходить ежедневно. И если вы не застанете меня в этом кабинете в назначенный час, не сходите с ума, как вы делали это вчера.
Снейп немного подумал и добавил:
— А я, в свою очередь, обещаю, что моё отсутствие здесь никогда не будет связано с причинами, вызвавшими его вчера.
Луна едва не бросилась ему на шею, но вовремя сдержалась. Глаза её радостно вспыхнули и окатили Снейпа волной такого тепла, от которого ему стало удивительно хорошо и спокойно. Появилось чувство, что он всё делает правильно.
— А я обещаю вам не приставать с нежностями и не пытаться слишком близко подходить к вам.
Сказав это, Луна покраснела и опустила глаза. Поэтому она не увидела, каким взглядом одарил её Снейп в ответ на это заявление. В его быстром, как молния, взгляде, причудливо смешались благодарность за понимание и такая досада, что он сам испугался и поспешил опустить глаза. Хвала Мерлину, девчонка ничего не заметила. Она ведь и вправду умница. Это он, мерзавец, очень сильно пожалел о том, что она не собирается предпринимать попыток к сближению.
Снейп медленно развернулся и направился к преподавательскому столу. Усевшись за него, он жестом указал Луне на стоящий перед ним стул. Когда она села, Снейп заговорил спокойным деловым тоном:
— Прежде чем осваивать сложные системы защиты, вам необходимо научиться самому простому. Ваши дезиллюминационные чары, Лавгуд — это не защита, а пародия. Если это всё, чему научил вас Поттер на своих занятиях — храни Мерлин всю вашу армию от любых встреч с Упивающимися смертью.
— Мы уже встречались с ними в Министерстве, — спокойно возразила Луна, — и сумели остаться в живых. Но вы правы, — Луна заметила, как Снейп открыл рот, чтобы ответить ей, поэтому поспешила продолжить, — дезиллюминационное заклятие у меня получается плохо.
— Именно им мы сейчас и займёмся. Меня не устраивает слежка, которую ведёт за вами Паркинсон. Кстати, почему вы не рассказали мне об этом? — Снейп строго посмотрел на Луну. Та пожала плечами:
— Я думала, что не стоит отнимать ваше внимание такими пустяками.
— Это не пустяки, Лавгуд. Вы ведь не хотите, чтобы о наших… — он слегка замялся, — занятиях узнала вся школа?
— Нет конечно, — Луна испуганно взглянула на Снейпа. Она только сейчас осознала, какую угрозу таит огласка для них обоих.
— В таком случае, вам придётся освоить не только Чары невидимости и Заглушающее заклинание, но и способы обнаружения слежки и умение уходить от неё. Работы тут непочатый край…
Снейп насмешливо посмотрел на Луну. Понимает ли она, что смеётся он прежде всего над собой, над тем, что нашёл оправдание этим встречам с ней? Иронизирует над собой и над нею, чтобы скрыть радость от того, что не пришлось отказаться от свиданий, повинуясь требованиям долга? Наверное, понимает. Кто только придумал называть её полоумной?
Его взгляд встретился с её сияющими глазами. Кажется, девчонка чувствует такое же облегчение, как и он сам. В её лице не осталось ничего от обычного полусонного выражения. Радостное волнение, облегчение, ожидание чего-то нового и неизвестного сделали её лицо… Красивым? Снейп внимательно вгляделся в него. Нет, он не ошибся. Она и вправду красива сейчас. Как он не замечал этого раньше? Почему не разглядел её красоты под маской полудурочки, каковой все её считали, да и продолжают считать? Или она только кажется ему красивой, потому что он действительно влюбился в неё? А влюбился ли он? Или им движет простое желание — даже не похоть, а жажда обычной человеческой ласки, которой у него не было никогда в жизни и которую он неожиданно встретил в этом странном существе?
Мысленно одёрнув себя, Снейп встал из-за стола, жестом призывая Луну подняться, и, придав голосу как можно больше холодного безразличия, произнёс:
— Начнём.
Луна с готовностью вскочила с места, полная решимости выполнить любое его требование, только бы не огорчить и не разочаровать его. Время урока промелькнуло для обоих так быстро, что оба были слегка ошарашены, когда Снейп совершенно случайно заметил, что часы на стене показывают десять.
— Немедленно отправляйтесь к себе, — велел Снейп, накладывая на Луну дезиллюминационное заклинание.
— Спокойной ночи, господин профессор, — голос Луны, произносившей эти слова, слегка дрожал от плохо скрываемого счастья.
— Спокойной ночи, — нехотя буркнул Снейп, рассерженный не то на время, пролетевшее так быстро, не то на себя за то, что разделяет с Луной её чувства.
Когда дверь за девчонкой бесшумно закрылась, Снейп поспешил поскорее покинуть кабинет. В подземельях у него было ещё одно дело, которое могло подождать и до завтра. Но если обстоятельства позволят, можно завершить его уже сегодня.
А Луна мчалась по коридорам к башне Райвенкло, не чуя под собой ног, окрылённая одной мыслью: «Он любит меня! Он любит меня!» Что бы он ни говорил, как бы ни пытался скрыть это — он любит её! И это было настоящее, чистое, ничем не замутнённое счастье.