— Разумеется, мисс Лавгуд. Я заинтересован в том, чтобы ваше обучение продолжалось.
Поняла ли она, что это означает: «Я решу эту проблему как можно скорее. Потому что тоже не могу без тебя». Снейп очень надеялся, что поняла.
— А теперь отправляйтесь к себе. Время не ждёт.
Он сам наложил на неё дезиллюминационное заклинание. И, как обычно, не ответив на её тихое «До встречи, господин профессор», вышел в коридор. Убедившись, что он пуст и больше никто невидимый не подглядывает за ними, Снейп выпустил Луну из класса и прошёл рядом с ней до самой лестницы, ведущей в башню Райвенкло.
На прощание он сам нашёл её невидимую руку и сжал её. Почувствовав в ответ, как её губы коснулись его кисти, Снейп вздрогнул, вырвал руку и быстро зашагал прочь, не издав ни звука. Проводив взглядом его тёмную мрачную фигуру, Луна отправилась к себе в спальню, зарылась лицом в подушку и долго беззвучно плакала, вспоминая занятия с профессором, растравливая сердце милыми подробностями и мыслями о том, что всего этого она будет лишена в ближайшие несколько дней.
Луна совершенно не боялась, что Паркинсон может причинить им с Северусом вред. Ведь Северус не допустит этого. Он придумает, что делать и как быть. Если он в состоянии обмануть Тёмного Лорда, неужели ему не под силу справиться с кознями какой-то Паркинсон? А вот перспектива не видеться с ним наедине несколько вечеров тяжким грузом давила Луне на грудь и помимо воли вызывала горькие безутешные рыдания. Уговоры, что он никуда не денется, что они будут видеться каждый день в Большом зале и на уроках, не действовали. Ей необходимы были эти встречи наедине. Пускай они не были свиданиями в прямом понимании этого слова. Но они были необходимы им обоим — Луна прекрасно осознавала это. Мысль о том, что Северус тоже будет страдать без этих встреч, дала Луне надежду, что он сделает всё возможное и даже невозможное, чтобы они поскорее возобновились. С этой надеждой она и уснула, измученная переживаниями и слезами.
Проводив Луну, Снейп вернулся в кабинет, запер его и отправился в подземелья. Ему необходимо срочно найти Паркинсон и выяснить, что задумала эта девица. Снейп понимал, что она не в первый раз прячется у его кабинета. Значит, успела понять, что они с Лавгуд встречаются регулярно. Вопрос в том, с кем она поделилась этими сведениями. У Снейпа возникло стойкое подозрение, что её наперсником в этих делах должен быть Малфой. Как известно, «что знают двое, то знает свинья». А если Паркинсон ни с кем не делилась своими знаниями, стоило поинтересоваться, что она собирается с ними делать, как применить. «Идиот!» — ругал себя Снейп. Понадеялся на «понятливость» Паркинсон, на то, что у той хватит ума не связываться с ним. Как можно надеяться на ум влюблённой девицы, если все они, влюбившись, теряют способность рассуждать здраво? «Все они? — ухмыльнулся Снейп. — А ты? Ты сам? Где сейчас твои мозги? Ты допустил все эти свидания с Лавгуд. Ты не смог отказать себе в них. Ты и сейчас дрожишь при мысли, что придётся прожить без них какое-то время. Чего требовать от влюблённых девочек, если ты сам превратился в идиота?» Впрочем, начинать нужно было с того момента, когда он не смог стереть память Лавгуд и одним махом прекратить всю эту историю. Снейп понимал, что уже тогда он был «на крючке». Уже тогда оказался по уши влюблённым в странную девчонку, которые все вокруг считали сумасшедшей. Только тогда он не осознавал этого, сопротивлялся, уговаривал себя, что любит одну-единственную женщину, которой уже нет и никогда не будет…
Снейп горько усмехнулся. Зато теперь он полностью отдаёт себе отчёт в том, что с ним происходит. И готов побороться за свою странную, неправильную, недопустимую и достойную всяческого осуждения любовь. Любовь, которую он никому не отдаст. И никому не позволит касаться её своими грязными лапами и извращёнными помыслами. Без которой он уже не мыслит себя, хотя чувство долга говорит ему совершенно обратное и требует немедленно прекратить всё это и выкинуть глупости из головы. Но он слишком часто слушается голоса долга. Вернее, постоянно. Он и так повинуется ему, вместо того, чтобы дать себе волю и целовать девчонку, обнимать её, ласкать до безумия, до умопомрачения…
Снейп остановился на лестнице, ведущей в подземелья, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Необходимо взять себя в руки. Сейчас ему нужен холодный, здравый ум. Его любви грозит опасность. И только он может противостоять этой опасности. Никто, кроме него — как привычно, не правда ли? Снейп задавил в себе все эмоции и решительным шагом направился в гостиную.
Окинув взглядом многочисленных студентов, занимающих почти все диваны, кресла и стулья и не найдя среди них Паркинсон, что было ожидаемо, Снейп заметил находившуюся здесь старосту-пятикурсницу Имоджен Стоундж, которая, едва он появился на пороге, подняла глаза от книги и выжидательно посмотрела на него. Девушка была сообразительной и исполнительной — кажется, Снейп не ошибся, назначив её старостой. Он кивком подозвал к себе Имоджен, и та быстро подошла к нему, бесшумно передвигаясь по гостиной. Многие присутствующие до сих пор не замечали появления Снейпа на пороге и не обратили внимания на передвижения Стоундж. Подойдя к Снейпу, она молча подняла на него глаза, дожидаясь указаний. Снейп развернулся и вышел за порог. Имоджен тихо, по-змеиному, выскользнула за ним, бесшумно прикрыв за собой дверь.
— Мисс Стоундж, — негромко произнёс Снейп, — мисс Паркинсон заходила сейчас в гостиную?
— Я не видела её, — с готовностью отозвалась Имоджен. — Но я могла не обратить на её приход внимания, потому что была занята чтением.
«Как же! — подумал Снейп. — Не обратила бы ты внимания. Всё видишь, всё замечаешь — меня заметила сразу». Наблюдательность — очень ценное качество, особенно для старосты, но иногда оно раздражает, когда объектом наблюдения становишься ты сам.
— В таком случае, сходите к ней в спальню и посмотрите, не там ли она. Если там — скажите, что я жду её у себя.
— Хорошо, господин декан, — Имоджен чуть склонила голову. — А если её там нет? Разыскать её?
Снейп бросил на неё взгляд, полный холодного безразличия, от которого Стоундж съёжилась и сникла, несмотря на всю свою самоуверенность и готовность услужить.
— Нет, не нужно, — ответил он тоном, который у любого отбил бы охоту проявлять инициативу и навязывать свои услуги. — Если встретите её, передайте ей моё распоряжение. Если нет, не утруждайте себя поисками — дело не настолько срочное.
«Я понятно выразился?» — спросил его свирепый взгляд, брошенный на девчонку, враз потерявшую всю свою уверенность.
— Хорошо, господин профессор, — несмотря на подавленность, Стоундж старалась держаться с достоинством. Она стояла молча, глядя ему в глаза и с готовностью ожидая дальнейших указаний.
— Вы можете идти, — процедил Снейп и, развернувшись к ней спиной, направился к себе.
— Доброй ночи, господин профессор, — услышал он позади тихий голос Стоундж, но по обыкновению ничего не ответив, продолжил свой путь.
Придя к себе, Снейп сбросил мантию на спинку стула и уселся за стол, упершись в него локтями и растирая пальцами виски. Скорее всего, поговорить с Паркинсон сегодня не удастся. Он не собирается, как угорелый, носиться по замку и разыскивать её по укромным закуткам, привлекая к себе внимание всех подряд. Этот разговор можно отложить и на завтра — утром он всё равно встретит Паркинсон. Да и она понимает, что разговора не избежать, поэтому не станет скрываться от него постоянно. У неё достанет ума понять, что связываться с ним не стоит — ей не выстоять против него. Не настолько она влюблена, чтобы окончательно растерять мозги и попытаться сознательно навредить ему, не опасаясь последствий. Но и затягивать с этим разговором не стоит — он и так слишком беспечно пустил всё на самотёк. Нужно обязательно проверить, что задумала Паркинсон и обезвредить все её замыслы на корню. Главное, чтобы она не строила козни Лавгуд и не обижала её.
Мысли Снейпа медленно, но неуклонно меняли направление. Он вспоминал Луну, её взволнованное лицо, полные слёз глаза, когда она поняла, что их встречи на время прекращаются. Думать о том, что девчонке необходимы эти встречи так же, как и ему, было приятно. А при мысли о том, что она будет тосковать, больно сжималось сердце. Больно и сладко… Быть любимым, нужным, желанным… Как это дико и непривычно. Снейпу очень часто хотелось убежать, спрятаться от всего этого. Он нередко мучил девчонку своей напускной холодностью, надевая привычную маску «сальноволосого ублюдка» и «слизеринского чудовища» — ему так было легче. Впрочем, она всё понимала и прощала ему это, продолжая согревать его, медленно, но верно растапливая слой за слоем толщу льда на его душе. Согревать, даже не касаясь его.