Пергамент медленно заполнялся буквами. Пэнси часто останавливалась, обдумывая каждое слово, каждую запятую, от которой зависела интонация письма. На его написание у Пэнси ушло не меньше часа. Зато, перечитав написанное, она осталась вполне довольна результатом.
Письмо гласило:
«Господин Директор!
Считаю своим долгом сообщить Вам, что в Хогвартсе происходят неприличные, незаконные и просто недопустимые события. Профессор Снейп занимается любовью со студенткой Лавгуд. Они встречаются тайно почти каждый день в кабинете ЗОТИ и проводят там по часу и более, закрывшись от всех и наложив на дверь Заглушающее заклинание. Мои наблюдения за ними в течение месяца подтверждают это. Однако я не хочу, чтобы моё имя стало известно. Мне бы не хотелось испытать на себе гнев профессора Снейпа. Но Вы, господин Директор, можете сами проверить правдивость моих слов. Лавгуд приходит на свидания от 8 до 9 вечера. Вы вполне можете застать их вдвоём в кабинете ЗОТИ.
Пишу это письмо, потому что мне дорога честь школы и её репутация. Не хочу, чтобы кто-то марал её подобными действиями. Возможно, Лавгуд подлила профессору Снейпу Амортенцию и его вины в случившемся нет. Надеюсь, Вы во всём разберётесь, наведёте порядок и накажете виновных. В противном случае мне придётся поставить в известность обо всём Попечительский совет».
Откинувшись на подушку, Пэнси задумчиво грызла кончик пера, ещё и ещё раз обдумывая написанное. Убедительно ли она написала? Ей казалось, что да. Без излишних эмоций, но так, чтобы было понятно — её возмущает происходящее, и она не остановится, если директор не примет надлежащих мер. Он будет просто обязан сделать это. Вот пусть теперь эти двое повертятся, пусть испытают на себе директорский гнев. Это отобьёт у них охоту бегать друг к другу на свидания. Пэнси мысленно представляла себе их страдания, и это успокаивало её, приносило облегчение и удовлетворение. Она воображала поочерёдно злое лицо Снейпа и зарёванное — Лавгуд, и её сердце наполнялось мстительной радостью. Они ответят за её страдания и унижения. А он — ещё и за то, что пренебрёг ею, предпочтя красавице-слизеринке какую-то сумасшедшую. Да как он посмел? Жалкий полукровка!
При мысли о том, что полукровка посмел отвергнуть её, чистокровную волшебницу, не оценил оказанной ему чести, кровь приливала к голове Пэнси, стучала в висках и заглушала все чувства, кроме гнева и возмущения. Пэнси сжимала кулаки и снова представляла себе все неприятности, которые доставит этим двоим её письмо.
Пока она писала его, в спальню одна за другой возвращались её подруги. Никто из них не посмел потревожить Пэнси. Никому не хотелось нарваться на её холодное: «Что тебе нужно?» Все знали: если Паркинсон не хочет общаться — не нужно её трогать. Поэтому Пэнси беспрепятственно дописала письмо, собрала в сумку письменные принадлежности и оставила её в изножье кровати. Погасив свет, она прислушивалась к тому, как постепенно засыпали её сокурсницы.
Пэнси обдумывала, как ей доставить письмо по назначению. Подсунуть директору под дверь? Рискованно. Да и вряд ли под дверью Дамблдора найдётся щель, в которую можно засунуть это послание. К тому же, и до двери ей не добраться без знания пароля. Проще всего отправить письмо с почтовой совой. Но, добираясь до совятни, нужно не попасться никому на глаза. Особенно Снейпу. Пэнси знала о его привычке бродить по ночам по замку, отлавливая после отбоя запоздалых студентов и влюблённые парочки. Она решила, что безопаснее всего будет пробраться в совиную башню под утро, когда все в замке уснут, даже Снейп.
Для Пэнси потянулись долгие часы ожидания. Почему, когда хочешь уснуть, тебе не спится, а когда нужно бодрствовать, веки сами слипаются, а мысли путаются? Пэнси несколько раз ловила себя на том, что она проваливается в мягкий тёплый мрак, призывно обволакивающий её и манящий в объятия сна. Она вздрагивала, трясла головой и снова вызывала в себе мстительные мысли о том, как будут мучиться эти двое, когда их проделки станут известны Дамблдору. Это помогало взбодриться, но ненадолго.
Пэнси тихонько выбралась из постели. Идти в гостиную было рискованно — туда мог заглянуть Снейп. Окон в спальне не было, иначе она обязательно постояла бы у окошка, вглядываясь в ночной пейзаж. Отдалённый бой часов, стоявших на каминной полке в гостиной, возвестил о наступлении полночи. Мерлинова борода! Нужно продержаться ещё как минимум три часа!
Пэнси отправилась в душ и долго плескалась под горячимо струями. Взбодрившись немного, она вернулась в постель, достала из сумки учебник Трансфигурации и попыталась дописать начатое днём эссе. С трудом выкарабкиваясь из цепких щупалец мыслей, шевелившихся у неё в голове и не дающих покоя, Пэнси всё же смогла написать несколько абзацев домашнего задания. Это отвлекло её ещё на час.
Отшвырнув пергамент в угол кровати, Пэнси уселась, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Она постаралась вызвать самые обидные из своих наблюдений за этими двумя. Воспоминания разжигали гнев и ярость, обида разъедала душу. Всё это отгоняло сон и побуждало к действию. Сгорая от нетерпения, Пэнси всё же заставила себя дождаться трёх ударов часов и лишь после этого тихо выбралась из постели. Спрятав в карман заветное письмо, она наложила на себя дезиллюминационное заклинание и быстрым шагом направилась к выходу. Энергия, кипевшая внутри, заставляла её чуть ли не бежать бегом. Но Пэнси сдерживала себя, понимая, что поспешность и невнимательность могут погубить все её планы. Она шла тихо, осторожно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху.
Когда Пэнси проходила мимо двери, ведущей в комнаты Снейпа, у неё перехватило дыхание и тревожно засосало под ложечкой. Скрытая Чарами невидимости, она, тем не менее, попыталась сжаться и прошмыгнуть опасный участок пути как можно незаметнее, словно Снейп мог увидеть её или уловить её дыхание из-за двери. Впрочем, коридор оставался тих и пуст. Пэнси беспрепятственно миновала его, поднялась по лестнице и, выбравшись из подземелий, вздохнула спокойнее.
Дальше она двигалась быстрее, не забывая, однако, о мерах предосторожности. Замок безмолвствовал, но тишина эта не казалась пугающей. Дрожащие тени от факелов в полутёмных коридорах не вызывали страха. Полутьма была на руку Пэнси, она сейчас стала её подругой и спасительницей.
Не повстречав на пути ни единой живой души, Пэнси благополучно добралась до совятни. Выбрав самую неприметную птицу, она прикрепила к её лапке письмо и назвала имя адресата. Сова недовольно ухнула и посмотрела на Пэнси взглядом, выражавшим всё, что она думает об идиотах, гоняющих серьёзных птиц среди ночи в пределах одного замка и не способных вручить своё дурацкое послание прямо в руки тому, кому оно предназначено. Но Пэнси не обратила на её возмущение ни малейшего внимания. Выпустив сову в окно, она бросилась обратно, понимая, что ей нужно как можно скорее оказаться у себя в спальне.
Пэнси вновь повезло. Она добралась к себе без приключений, по-прежнему не повстречав никого на своём пути. Лишь однажды из глубины коридора на неё потянуло холодом и промелькнула какая-то призрачная тень. Но Пэнси даже не успела разглядеть, кто из призраков попался ей навстречу. Да её это и не интересовало. Бесшумно прокравшись в спальню, Пэнси разделась и улеглась в постель. Ещё раз с удовлетворением подумав о мести, она уже через минуту провалилась в мягкую темноту сна. Пэнси понимала — разговора со Снейпом ей не избежать. Завтра предстоит трудный день. Вернее, уже сегодня.
Дамблдор проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.
— Господин директор Дамблдор! Проснитесь!
Он с досадой разлепил непослушные веки. Отчего так происходит? Обычно по ночам его мучает бессонница, но ничто не нарушает спокойного течения ночи, не отвлекает его от мыслей. А стоило ему уснуть — и его тут же будят для каких-то срочных дел.