Пэнси отдёрнула полог. Кроме Милли в комнате находилась ещё и Дафна, но та собиралась абсолютно бесшумно, плавно скользя от кровати к зеркалу и от него — к шкафу с одеждой.
— Привет, Пэнси, — Миллисента первой заметила её появление. — Где ты вчера пропадала?
— А что такое? — ответила Пэнси, явно игнорируя вопрос толстухи.
— Тебя вчера Стоундж разыскивала, — ничуть не обиделась Милли, привыкшая к подобной манере общения Паркинсон.
— Чего хотела? — без всякого интереса спросила Пэнси.
— Не знаю. Вроде, Снейп тебя вызывал. Но тебя нигде не было.
— Ещё бы! Я от него пряталась, — заговорщически прошептала Пэнси, метнув на Милли быстрый взгляд.
— Пряталась? С чего это ты?
Миллисента была явно заинтригована. Но краем глаза Пэнси заметила, что и Дафна, не подававшая признаков заинтересованности, придвинулась поближе, прислушиваясь к их разговору.
— Потому что я следила за ним, — ещё более таинственно произнесла Пэнси.
— Следила? — воскликнула Миллисента. — За Снейпом?
— Тише ты! Чего орёшь? — недовольно зашипела Пэнси.
— Ой, прости. И что, и что?
Она придвинулась совсем близко к Пэнси и засопела ей почти в самое ухо. Пэнси недовольно поморщилась и, отодвинувшись, произнесла:
— А то… Оказывается, наш Снейп… — Пэнси сделала долгую драматичную паузу, — трахается с Лавгуд!
— Что-о-о-о?! — в два голоса воскликнули Милли с Дафной.
— А вот то, — презрительно бросила Пэнси. — Я сама это видела.
— Как? — воскликнула Милли.
— Где? — недоверчиво переспросила Дафна.
— В классе Защиты, — ответила Пэнси. — А как? На столе. Она стонала на столе, а он трахал её стоя.
— Они что же, дверь не закрыли? — удивлённо спросила Дафна.
— Видимо забыли в порыве страсти, — ядовито ответила Пэнси.
Миллисента с Дафной стояли, как громом поражённые. Поверить в подобное было невозможно. Но Паркинсон раньше не была замечена в склонности к подобным шуткам. И, какой бы неправдоподобной, дикой и невозможной ни выглядела эта новость, не верить Пэнси у них не было оснований.
Насмешливо взглянув на застывших подруг, Пэнси бросила:
— Теперь он сотрёт мне память, чтобы я никому об этом не рассказала. Вчера хотел, но я спряталась. Так вот. Я всё забуду, но хочу, чтобы вы это знали. И запомнили.
С этими словами она покинула спальню, не дожидаясь ответа. Пройдя мимо шокированных сокурсниц, Пэнси отправилась в душ в надежде, вернувшись, не застать их в спальне.
Её надежды оправдались. Дафна с Миллисентой, кое-как придя в себя, отправились на завтрак. Пэнси поскорей оделась и пришла в опустевшую гостиную. Выйдя из неё, она медленно побрела по коридору, зная, что ждёт её впереди. Снейп стоял у своей двери, скрестив руки на груди и молча наблюдал за её приближением. Поравнявшись с ним, Пэнси подняла голову и дерзко взглянула ему в глаза. Снейп усмехнулся и молча распахнул перед ней дверь своей комнаты. Пэнси вошла внутрь, так и не убрав с лица самоуверенной улыбки. Снейп захлопнул дверь и направился к письменному столу. Усевшись за него, он упёрся локтями в столешницу, сцепил пальцы и молча уставился на Пэнси пустым непроницаемым взглядом. Улыбка медленно сползла с её губ. Пэнси почувствовала, как кто-то стремительно ворвался в её мозг и тщательно обшаривает его дюйм за дюймом.
Разболелась голова. Ноги вдруг стали ватными. Пэнси едва не упала на пол, но Снейп взглядом придвинул к ней стоявший неподалёку стул, слегка ослабив воздействие. Пэнси рухнула на стул, и Снейп снова стал бесцеремонно рыться в её сознании.
Спустя несколько минут Снейп откинулся на спинку стула и, расцепив пальцы, устремил на Пэнси полный ледяного презрения взгляд, от которого у неё внутри всё застыло и съёжилось из-за непонятного, иррационального, необъяснимого страха.
Какое-то время Снейп сидел молча, обдумывая увиденное. Он был готов ко многому, но подобных действий от Паркинсон не ожидал. Отдавая должное её холодной рассудительности, Снейп не принял во внимание фактор влюблённости, разбивавшей всю её рассудительность в пух и прах. Впрочем, девчонка быстро опомнилась, но это не имело значения — она уже совершила непростительную глупость. Хотя он и сам свалял дурака, не приняв во внимание общеизвестную истину — любовь отнимает разум. Похоже, и у него тоже, раз он забыл об этом.
Но времени на самобичевание у него не было. Нужно было срочно принимать решение, а для этого тщательно проанализировать ситуацию, причём в считанные минуты. Итак, что мы имеем? Дамблдор получил анонимное письмо. Разумеется, он сумеет добраться до истинного почерка Паркинсон — её печатные буквы для него не помеха. И она должна была это понимать изначально. Вычислив автора письма, он, возможно, захочет побеседовать с ним лично. Это значит, что из головы Паркинсон следует убрать всё, что она видела и знает о его встречах с Лавгуд. Но если даже она не вспомнит ничего из своих наблюдений, Дамблдора заинтересует причина, по которой девчонка написала это письмо. Он может спросить об этом у неё, а может у Снейпа. Как Снейп объяснит поведение своей старосты? Разумеется, он скажет, что девчонка влюбилась в него и, не получая взаимности с его стороны, решила отомстить за его холодность, организовав для него такие вот неприятности. Так. А почему именно Лавгуд? Да потому что вся школа считает её сумасшедшей и связь с ней — наиболее унизительный для него вариант. Логично. Что это значит? Значит, Паркинсон нужно стереть ту часть памяти, которая касается её наблюдений и её убеждённости в том, что они с Лавгуд встречаются. И оставить в неприкосновенности её так называемую «влюблённость» в него.
Снейп и раньше отдавал себе отчёт, чего стоит её «влюблённость». Сейчас он лишь убедился в своей правоте. Желание подчинить, приручить «слизеринского монстра», испытать на нём силу своих пробуждающихся женских чар, потешить самолюбие, инстинкт собственницы… Какой контраст на фоне Лавгуд… При мысли о Луне Снейп почувствовал в сердце укол нежности. Конечно, девчонка страдает без встреч с ним. Так же, как и он. А виной всему эта змея, которая сидит перед ним в ожидании его решения. И втайне надеется, что он поможет ей выбраться из того дерьма, которым она не только попыталась облить их, но и испачкалась сама. Стереть бы ей полностью память обо всём, включая её «чувства» к нему — и тем самым радикально решить вопрос раз и навсегда. Но если Дамблдор захочет заглянуть в её сознание и не увидит там этих самых «чувств», он сразу поймёт, что девчонке стёрли память и заподозрит, что у Снейпа была веская причина сделать это. Поэтому придётся убирать воспоминания Паркинсон очень аккуратно. Ювелирная работа, но ничего не поделаешь — ему придётся сделать её ради их с Луной безопасности.
Ну вот. Это случилось. Он наконец смог назвать её по имени. Хотя бы мысленно. Подумав о том, что Паркинсон уже успела распустить грязные слухи о его девочке, он едва сдержался, чтобы не применить к этой дряни какое-нибудь болевое заклинание. Разумеется, он понимал, что это бесполезно. Грязные слухи всё равно будут циркулировать по школе — это неизбежно. Но искушение наказать виновницу того, что его чистую, милую Луну, почти ребёнка, будут поливать грязью из-за связи с ним, было слишком велико.
Пауза затягивалась. Нервы Пэнси были натянуты до предела. Но она не подавала виду — держалась прямо, вот только не могла заставить себя посмотреть на Снейпа. Изредка бросала на него беглый взгляд и опускала глаза, пряча их за длинными ресницами. Напряжение росло. Пэнси хотелось вскочить и накинуться на Снейпа с кулаками, громко крича: «Да делай уже что-нибудь!»
Бросив на Паркинсон взгляд, в котором промелькнула и тут же погасла ненависть, Снейп наконец разомкнул плотно сжатые губы и произнёс:
— Итак, Паркинсон, насколько я понял, вы и сами уже осознали, какую глупость совершили. По крайней мере, это делает честь вашим умственным способностям.