Пэнси молча опустила голову. Сказать ей было нечего.
— И теперь вы втайне надеетесь, что я, несмотря на всё, помогу вам выпутаться из этой ситуации, — продолжил он полувопросительно — полуутвердительно.
Пэнси бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц и вновь промолчала. К чему слова, если он и так всё знает?
Снейп брезгливо скривил губы. Его взгляд был полон презрения.
— Сидите спокойно и не дёргайтесь. Разумеется, если хотите, чтобы я вам действительно помог, -процедил он, вынимая из кармана волшебную палочку.
Пэнси метнула в него ещё один быстрый взгляд и вновь, ничего не сказав, опустила глаза. Ей ничего не оставалось, как положиться на волю Снейпа и ждать, что он действительно поможет ей выпутаться из создавшейся ситуации. Конечно, в первую очередь себе и этой своей… ненормальной. Но заодно и ей тоже, потому что он сам в этом заинтересован.
— Легилименс!
Снейп тщательно обследовал сознание Пэнси, решая, что нужно там оставить, а что безоговорочно убрать.
— Обливэйт! — и всё, связанное с её слежкой за ним с Лавгуд исчезло из её памяти вместе с жаждой мести.
Снейп оставил Пэнси состояние влюблённости в него и неудовлетворённость его невниманием к ней. Чувство обиды, злости и досады пускай тоже остаётся, как мотивация её поступка. Вот только пускай всё это будет направлено на него одного. Снейп тщательно отбирал воспоминания Пэнси о её знаках внимания к нему, которые он игнорировал. Если Дамблдору вздумается порыться в её мозгах, он должен увидеть, отчего девчонка так взъелась на Снейпа. Он тщательно, ювелирно вырезал ненужное, стараясь, чтобы оставшиеся образы сохраняли логическую связь и не производили впечатление обрывочных, скорректированных. У директора не должно возникнуть ни малейшего подозрения в том, что Снейп поработал над сознанием Паркинсон. Хвала Мерлину, та сидела спокойно, полностью положившись на его мастерство.
Снейп продолжил. Нужно оставить в её памяти причины, по которым она выбрала в качестве объекта его внимания именно Лавгуд. Оставляем их вражду и стычки, кроме тех, в которых Паркинсон предупреждает её не «тереться возле Снейпа». Обязательно убрать воспоминания о портрете. Пусть и сама она думает, что ненавидит Лавгуд из-за её странностей и дружбы с гриффиндорцами.
Снейп ещё раз проверил свою работу. Кажется, всё в мозгу Паркинсон выстроилось в логическую цепочку: «влюблённость» в Снейпа- неприязнь к Лавгуд — желание отомстить ему — использование её в качестве средства для мести. Нигде в воспоминаниях Паркинсон Снейп с Луной не пересекались. Кажется, всё.
Снейп опустил волшебную палочку и откинулся на спинку стула. Эта работа отняла у него массу сил. Он быстро смахнул бисеринки пота со лба, придал лицу обычное холодное выражение и внимательно следил за тем, как Пэнси приходила в себя.
Поняв, что она уже осознанно воспринимает действительность, Снейп скривил губы и недовольно произнёс:
— И ещё, Паркинсон. Разберитесь наконец с конфликтом между первокурсницами. На своём факультете я не допущу случаев травли. Для этого есть другие факультеты.
— Конфликт? — удивлённо переспросила Пэнси. — Какой конфликт?
— Паркинсон, — голос Снейпа стал совсем ледяным. — Если вас тяготят обязанности старосты — можете отказаться от них. Но пока вы этого не сделали, будьте добры их выполнять. Почему я должен сообщать вам о том, что происходит на факультете, а не наоборот?
Кровь прилила к щекам Пэнси. Как она могла упустить что-то из происходившего вокруг? Как допустила, что ему приходится делать ей подобную выволочку? Чем была занята её голова? Пэнси попыталась вспомнить, что отвлекло её от выполнения своих прямых обязанностей — и не смогла. Заметив на её лице следы усилий, направленных на поиски стёртых воспоминаний, Снейп заявил:
— Паркинсон, надеюсь, вы сделаете соответствующие выводы и пересмотрите отношение к своим обязанностям. До сих пор вы устраивали меня в качестве старосты. Не заставляйте меня менять мнение о вас.
Пэнси вновь вспыхнула. Да! Она сделает всё от неё зависящее, чтобы и впредь не разочаровывать его. Чтобы иметь возможность почаще видеться с ним, говорить с ним, пусть даже на темы, касающиеся факультетской жизни, но всё же…
И тут Пэнси вспомнила, что заставило её забыть о своих обязанностях старосты. Она разозлилась на Снейпа! Разозлилась за то, что он ни разу не откликнулся на те знаки внимания, которые она так недвусмысленно оказывала ему. Разозлилась до такой степени, что решила отомстить, написав письмо директору и очернив Снейпа в его глазах. Мерлинова борода! Что же она наделала? Теперь из-за неё у Снейпа будут неприятности. Впрочем… Пускай. Наказывать его директору не за что, поскольку ничего предосудительного Снейп на самом деле не делал. Да и кто всерьёз поверит, что у него могут быть какие-то отношения с этой ненормальной Лавгуд? А пока Дамблдор будет это проверять, Снейп понервничает, позлится — и этим искупит свою вину перед ней.
А что, если директор узнает, что письмо написала она и заставит её отвечать за попытку оклеветать преподавателя? Тогда Пэнси покается, что влюбилась в Снейпа и была не в себе от его невнимания. Пустит слезу и попросит простить её глупую влюблённость. Старик растает и простит. Ну, поругает её. Из школы-то не выгонит. За влюблённость и глупость из школы не выгоняют. Пэнси усмехнулась.
— Чему вы ухмыляетесь, Паркинсон? — грубый голос Снейпа вывел Пэнси из задумчивости. Всё это время Снейп следил за её мыслями и остался доволен — они двигались в правильном направлении.
— Тому, что вас устраивало, как я справляюсь со своими обязанностями старосты, сэр. Обещаю, что оправдаю ваши ожидания и в дальнейшем.
— Надеюсь, — процедил сквозь зубы Снейп. — У вас всё?
— Да.
— Вы свободны.
Пэнси поднялась, чуть пошатнулась, но удержалась на ногах и быстро направилась к выходу. По пути в Большой зал она всё время прислушивалась к себе. У неё было стойкое ощущение, что она что-то забыла, упустила и никак не может вспомнить, что именно. Впрочем, когда Пэнси оказалась среди своих и окунулась в повседневные обязанности, это чувство ослабело, а после исчезло вовсе. И впоследствии лишь иногда напоминало о себе, вызывая лёгкое беспокойство и ощущение, что она что-то не доделала, упустила, не учла. Но Пэнси скоро привыкла к нему и перестала обращать на него внимание.
Придя на завтрак в Большой зал, Снейп по обыкновению окинул помещение быстрым безразличным взглядом, мгновенно выделив Луну из толпы галдящих, болтающих, жующих и читающих свежий выпуск «Ежедневного пророка» студентов. Девчонка сидела с обычным полусонным видом и не казалась расстроенной. Мысленно похвалив её за это, Снейп, однако, отметил, что она почти ничего не ест. Понимая, что она следит за каждым его движением, Снейп взял вилку и энергично принялся за еду, стараясь подать ей пример и призвать следовать ему. Он не знал, как Лавгуд интерпретирует его действия. Возможно, обидится на его хороший аппетит, сочтёт его признаком того, что он не скучал по ней. Но Снейп действительно зверски проголодался после усилий, затраченных на очистку сознания Паркинсон. Поэтому ел, в надежде, что Луна поймёт — ей нужно поддерживать силы, так же, как и ему.
И, кажется, она всё поняла правильно — вздохнула и усилием воли заставила себя съесть бутерброд, запивая его чаем. Ну хоть так. Конечно, этого мало, чтобы дотянуть до обеда. Но всё же не пустой желудок.
Несколько раз в течение завтрака Снейп ощутил на себе быстрый, испытующий взгляд Дамблдора. Старик понимал, что копаться у него в мозгах бесполезно — он наткнётся на надёжный щит. Ничего не узнает, а себя выдаст. Поэтому он лишь пытался по внешнему виду Снейпа угадать, действительно ли тот опустился до сожительства со студенткой. Как будто он такой идиот, что не сумеет скрыть этот прискорбный факт. Он, который мог скрыть всё, что хотел, от Волдеморта! Снейп мысленно ухмыльнулся, и ухмылка эта носила характер весьма и весьма издевательский. «Ну, давай, уличи меня в аморальном поведении!» — подумал он с каким-то бесшабашным, весёлым и злым азартом, совершенно ему не свойственным, продолжая с аппетитом поглощать содержимое тарелки.