— Никаких встреч до того момента, пока я сам не решу, что это безопасно. Вы поняли, Лавгуд?
— Да, — упавшим голосом ответила Луна. Её печаль и разочарование вызвали у Снейпа сочувствие и согрели сердце. Девчонка страдала, она тосковала по нему и это было тяжело, но в то же время приятно.
— Ведите себя естественно. И не вздумайте говорить об этом с Паркинсон. Я стёр из её памяти всё, что касалось её вражды к вам. Это понятно?
— Да, — отозвалась Луна. В её голосе не слышалось радости — перспектива не видеться со Снейпом была для неё куда важнее, чем известие о Паркинсон.
— И не вздумайте запустить учёбу, — напомнил Снейп.
— Хорошо, — ещё более упавшим голосом отозвалась Луна. — Господин профессор… А можно вас попросить?
— Ну что ещё? — нетерпеливо переспросил Снейп.
— Вы не могли бы выпить немного вашего зелья… чтобы я могла почувствовать вас? Мне… Мне очень вас не хватает.
У Снейпа сжалось горло от её откровенного признания. Мерлинова борода! Ей не хватает его! Он нужен ей, необходим — вот такой, какой есть. Такой, какого она знает. И не осуждает, а принимает целиком. А он стоит рядом и ведёт себя с ней, как скотина, вместо того, чтобы обнять, прижать к себе, утешить…
— Ничего не обещаю, Лавгуд, — услышала она в ответ его хриплый шёпот. — Сегодня точно нет. Завтра или послезавтра — возможно.
— Спасибо, — в её ответном шёпоте Снейп отчётливо услышал слёзы. Какое счастье, что они оба невидимы сейчас!
— Лавгуд. Сейчас вы доходите до лестницы и, убедившись, что вокруг никого нет, снимаете с себя Чары невидимости. Отправляйтесь на обед. И никому не показывайте ваших истинных чувств. Это понятно?
— Да, — тихо ответила Луна.
— И без глупостей! — предостерегающе воскликнул Снейп, памятуя о том, что невидимая Луна вечно отваживалась на непредсказуемые поступки. Ему казалось, что, если сейчас она прикоснётся к нему, он не выдержит — бросится целовать девчонку, забыв обо всём на свете.
— Хорошо, — покорно ответила Луна, но Снейпу показалось, что в её голосе проскользнули весёлые нотки, — только и вы тоже… без глупостей.
«Вот нахалка!» — подумал Снейп. В этот момент он ощутил, как невидимые руки обвились вокруг его талии. Девчонка на секунду прижалась к нему всем телом и тут же, оторвавшись от него, бросилась бежать по коридору. Снейп задохнулся от нахлынувших на него ощущений. И ощущениями этими были отнюдь не гнев или злость. Снейпу на мгновение показалось, что он счастлив. Странное, тревожное и какое-то неуместное, но такое прекрасное чувство.
Придя в себя, Снейп увидел, что коридор пуст. Он направился в противоположную сторону, решив выйти к Большому залу с противоположной стороны замка. Лишний крюк, но ничего страшного. Спешить ему некуда. Снейпу хотелось как можно дольше побыть наедине с этим странным ощущением счастья, чтобы не растерять его в толпе жующих коллег и студентов.
Придя в Большой зал, когда обед уже почти закончился и многие места за факультетскими столами пустовали, Снейп заметил Луну, медленно доедающую кусок пирога и улыбающуюся собственным мыслям. «Прекрасно, — подумал он, взглянув на Дамблдора. — Если старик её в чём-то подозревает, пусть видит — девчонка вовсе не страдает от вынужденной разлуки». Как не страдает и он сам — за своё умение «держать лицо» Снейп был спокоен. Впрочем, Снейп поймал себя на мысли, что ему тоже хочется улыбнуться. Настроение, вопреки всему, было отличным. Кажется, его уже начала увлекать эта игра: «Чего ждать от Лавгуд под Чарами невидимости?»
«Смотри, не заиграйся!» — осадил себя прежний Снейп. «Не заиграюсь», — беспечно ответил новый, появившийся недавно и теперь настойчиво вмешивавшийся в его жизнь.
Возможно, именно для того, чтобы доказать себе, что он «не заиграется», Снейп в этот вечер решил во что бы то ни стало воздержаться от приема зелья. Он выдержит. В конце концов, ему приходилось и не такое переживать. Неужели он сейчас струсит?
А девчонка? Девчонка тоже выдержит. Пусть привыкает. Впереди их ждут такие трудности, по сравнению с которыми нынешнее испытание покажется детской игрушкой. Пусть приучается быть сильной. Вполне возможно, что ему не выжить в этой войне. Если это случится, она должна найти в себе силы жить без него.
А он, в свою очередь, сделает всё от него зависящее, чтобы выжить. Раньше этот вопрос мало волновал Снейпа. У него была цель — сохранить жизнь Поттеру, чтобы тот мог осуществить пророчество и уничтожить Волдеморта. Но теперь, когда он не знал, кто именно из этих двоих должен умереть, его цель несколько видоизменилась. Если бы в его судьбе не появилась эта девчонка, смысл жизни для него, пожалуй, был бы потерян. Но и тогда он вряд ли просто так дал превратить себя в жертвенного барана. А сейчас, когда у него впервые за много лет проснулся вкус к жизни — и подавно. Снейп хотел жить. Он знал — для кого и для чего. А там видно будет, как распорядится судьба. Судьба, а не двое его хозяев.
Кое-как дождавшись прихода ночи, Снейп решил, что завтра он непременно выпьет зелье. Сила воли, конечно, вещь хорошая, но не стоит доводить здравую мысль о необходимости эту самую волю тренировать до абсурда.
Следующий день не принёс ничего нового в привычное течение школьной жизни. Снейп с нетерпением ждал вечера. Сегодня он позволит себе встречу с Луной. Он так соскучился по ней! И она, наверное, тоже. Во всяком случае, Снейп надеялся на это, помня о том, что он сам ощущал, будучи ею.
Он рассчитывал принять зелье часов около десяти, чтобы никто и ничто не помешали его общению с девчонкой. Лучше бы, конечно, позже, но вдруг она уснёт? Откуда же ему было знать, что вчера Луна не спала полночи в надежде на встречу с ним. И сегодня не собиралась сдаваться. Он ведь обещал…
Однако после ужина Дамблдор задержал Снейпа, когда тот уже собирался покинуть Большой зал и произнёс своим самым обычным, будничным тоном:
— Северус, мальчик мой. Зайди ко мне сегодня часов в десять. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Снейп скорчил недовольную гримасу и слегка наклонил голову, давая понять, что он услышал директора, но не испытывает никакого удовольствия от перспективы провести остаток вечера в его кабинете. Обычная реакция Снейпа на все подобные приглашения. Дамблдор понимал, что такие пассажи — часть продуманной стратегии Северуса по созданию образа врага в глазах тех, кому придёт в голову за ним понаблюдать. Директор к ним привык и не обращал ни малейшего внимания на напускное недовольство Снейпа. Дамблдор скорее удивился бы, отреагируй тот по-другому.
«Дракклово дерьмо! — ругался про себя взбешённый Снейп по дороге в подземелья. — Почему именно сегодня?»
Он понимал, что сегодняшний разговор ему на руку. Хорошо, что старику надоело следить за ним. Снейп был уверен, что речь пойдёт именно о том злосчастном письме, а это значит, что Дамблдор решил выяснить с ним всю подоплёку данного послания. А раз он захотел сделать это, значит, решил, что Снейпу можно и дальше доверять. Но для того, чтобы убедиться в этом окончательно, решил пообщаться лично, посмотреть на его реакции. Всё это было хорошо, но Снейпа злило, что из-за беседы с Дамблдором срывается его встреча с Лавгуд. Девчонка и так скучает по нему, он уверен. А если он сегодня не выполнит данное ей обещание, она и вовсе расстроится.
А почему он, собственно, не сможет выполнить своё обещание? Кто помешает ему выпить несколько капель зелья, отправляясь к Дамблдору, точно так же, как он выпил бы их, идя к Волдеморту? Сам он, конечно, не сможет почувствовать себя Лавгуд, и это очень жаль. Но он как-нибудь переживёт ещё один день без её ставшего таким необходимым присутствия. Зато она ощутит его всем своим существом. Заодно узнает, о чём они будут говорить с Дамблдором. Удобно — не нужно будет ей ничего пересказывать.
Решено. Снейп хмыкнул. Кто бы мог подумать, что он будет тратить свои шпионские навыки на придумывание способов встретиться со студенткой! И на то, чтобы замаскировать свои похождения, приличные разве что для подростка, от директора школы. И тем не менее он делал это, невзирая на реальную опасность, грозившую ему в случае разоблачения. До чего же он докатился, Мерлиновы кальсоны!