В который раз обозвав себя болваном, Снейп принялся за проверку домашних работ. Чуть позже к нему пришли старосты с отчётом обо всём, случившемся за день. Малфой был немногословен. Ему хотелось поскорее покончить с этой тягомотиной. Паркинсон время от времени бросала на Снейпа вопросительные взгляды. Он, в свою очередь, делал вид, что не замечает их. Пускай помучается неизвестностью. В будущем сто раз подумает, прежде чем писать подобные кляузы на имя директора.
Со старостами-пятикурсниками было проще. Их не связывали со Снейпом общие тайны, поэтому разговаривать с ними было легко. Отпустив всех, Снейп взглянул на часы. Половина десятого. Почёркав красными чернилами ещё парочку домашних заданий, Снейп поднялся и, захватив в карман флакон с Охранным зельем, покинул свои покои.
Перед дверью директорского кабинета он вынул из кармана флакон и сделал глоток, горько усмехнувшись мысли о том, что ему приходится остерегаться обоих своих хозяев. Ни силам Света, ни силам Тьмы не нужен Снейп, как самостоятельная, мыслящая и чувствующая личность. Плевать им всем на его чувства. Им нужен дельный исполнитель, чётко повинующийся приказам и приводящий их в действие. Директор со всеми его разговорами о силе Любви ни за что не потерпит, если эта самая сила любви захватит его шпиона и даст ему новый смысл жизни взамен того, который был одобрен самим Дамблдором. Да Снейп и сам не собирался делиться с ним сокровенным ни при каких обстоятельствах.
Проглотив зелье, Снейп спрятал флакон в карман и постучал в дверь.
— Входи, Северус, — услыхал он из-за двери голос, в котором явно чувствовалась усталость.
Снейп вошёл, слегка кивнув директору и без приглашения направился к креслу у стола. Усевшись напротив Дамблдора, он молча подождал, пока тот откинется на спинку своего рабочего кресла и окинет взором кабинет поверх очков-половинок.
— Взгляни, — директор протянул ему свёрнутый в трубочку пергамент.
Снейп молча развернул свиток и прочитал уже знакомый текст. Лицо его при этом осталось невозмутимым. Впрочем, Дамблдор, следивший за его реакцией, и не рассчитывал на что-либо иное. Дочитав, Снейп молча посмотрел на директора, презрительно скривив рот и брезгливо держа письмо двумя пальцами.
— Тебе знаком этот почерк? — кажется, Дамблдор был удовлетворён увиденным.
— Разумеется, — процедил Снейп небрежно швырнув пергамент на стол.
— И кто же это? — поинтересовался Дамблдор, так и не дождавшись, что Снейп сам назовёт имя автора.
— Паркинсон.
— Твоя староста? — с удивлением переспросил Дамблдор.
— Да.
— Надеюсь, всё, написанное здесь — неправда? — Дамблдор смотрел на Снейпа почти весело.
— Вы ведь сами убедились в этом, — пожал плечами Снейп.
— С чего ты взял? — Дамблдор хитро прищурился.
— Не делайте из меня идиота, Альбус, — раздражённо бросил Снейп. — Если бы вы не проверили меня и не удовлетворились результатом проверки, вряд ли пригласили бы на этот разговор. То, что мы с вами здесь сейчас беседуем, означает, что проверка окончена и вас вполне устраивает её результат.
— Ты прав, Северус. Но мне хотелось бы прояснить некоторые детали.
Снейп молча смотрел на директора. Разумеется, он прояснит для старика эти «некоторые детали».
— Скажи, почему она вообще написала это письмо? Зачем ей это понадобилось?
— Видите ли, Альбус… — голос Снейпа был полон сарказма. — Как это ни странно, время от времени некоторым студенткам приходит в голову блажь влюбиться в меня. Им кажется, что они в силах приручить такое страшненькое и несчастненькое чудовище. Они начинают бросать на меня томные взгляды, красноречиво вздыхать и всячески усложнять мне жизнь, вечно путаясь под ногами. Некоторые даже стишки писали. Паркинсон, к счастью, до этого не дошла, но недвусмысленно демонстрировала мне свои чувства.
— Бедный Северус, — сочувственно вздохнул Дамблдор. Глаза его при этом смеялись. Снейп бросил на него уничтожающий взгляд и продолжил:
— Видимо, Паркинсон очень обиделась на меня за то, что я не обращаю на неё внимания. И таким образом решила отомстить за непризнание силы её женского обаяния.
— Вполне логично, — кивнул Дамблдор. — Но почему она выбрала для мести тебе именно Лавгуд?
Снейп задумался, а после хмыкнул, как будто почувствовал удовлетворение от того, что нашёл решение:
— А вы видели эту Лавгуд? — спросил он. — Вся школа считает её сумасшедшей. Самый лучший способ дискредитировать меня — пустить слух, что я связался именно с ней. Во всяком случае, другой причины я не нахожу.
Говоря это, Снейп желал только одного — чтобы девчонка, если она сейчас слышит этот разговор, всё поняла правильно и не обиделась. В конце концов, должна же она понять, зачем он это делает и насколько ему самому больно говорить про неё такие вещи. Вернее, не понять, а почувствовать… Вы слышите меня, мисс Лавгуд?
— Пожалуй, я соглашусь с тобой, Северус. Женщины, на которых не обращают внимания, способны на многое… Особенно, если они — слизеринки.
Дамблдор испытующе взглянул на Снейпа — подхватит ли тот тему об особенностях слизеринского характера или нет. Он был в хорошем настроении и ему хотелось немного подразнить этого мрачного, серьёзного типа, в которого, вопреки всем его стараниям казаться монстром (а может быть, благодаря им) влюбляются молоденькие девушки. Но Снейп на его поддразнивание не отреагировал, а потому Дамблдор посерьёзнел и спросил:
— И что ты собираешься с этим делать?
— Разумеется, ей я не скажу о том, что знаю о письме. И… Как вы посоветуете, Альбус? Не стереть ли девчонке из памяти эту идиотскую влюблённость?
— Думаю, не стоит, Северус. Надеюсь, она вскоре пройдёт сама. Естественным, так сказать, путём.
— Но не наделает ли девчонка ещё больше глупостей, видя, что от вас не последовало никакой реакции? Она ведь писала письмо в надежде организовать мне большие неприятности.
— Можете поговорить с ней и сказать, что ей не удалось очернить вас, поскольку директор быстро понял, что это ложь и клевета. И если она не остановится на этом, неприятности будут уже у неё.
— Пожалуй, я так и сделаю.
— Ладно, Северус, иди. И спасибо тебе за мазь, — Дамблдор машинально коснулся больной руки.
— Не за что, — буркнул Снейп, поднимаясь из кресла и подходя к директору. — Покажите-ка вашу руку, Альбус.
Дамблдор послушно закатал рукав мантии. Снейп внимательно осмотрел руку. Чернота больше не увеличивалась, рука выглядела так же, как и во время прошлого осмотра.
— Проклятие не распространяется дальше, — констатировал Снейп. — Но, находясь в вашем теле, отравляет организм изнутри. Вы чувствуете себя хуже, Альбус?
— Немного, — Дамблдор опустил рукав. — Но пока вполне сносно. Твои снадобья — поистине чудесная вещь! Надеюсь, для себя ты тоже сможешь приготовить нечто неординарное.
Снейп поднял бровь:
— Для себя? Для этого мне нужно, по крайней мере, знать о ваших планах относительно меня.
— Не сердись, Северус. На каникулах я расскажу тебе обо всём, что тебе предстоит сделать. Разговор будет долгим и, скорее всего, одним вечером не ограничится. Ну а пока ты свободен. И поаккуратней с девочками, — Дамблдор широко улыбнулся, откровенно посмеиваясь над Снейпом. Тот скрипнул зубами и молча покинул директорский кабинет.
Дамблдор был доволен. Он считал инцидент полностью исчерпанным, оправдания Снейпа обоснованными, а поведение Паркинсон — вполне поддающимся логическому объяснению. Надо же! Паркинсон влюбилась в Снейпа! Чистокровная девочка из хорошей семьи — в нищего преподавателя-полукровку. И ладно бы ещё студентка Хаффлпаффа с добрым сердцем и склонностью всех жалеть. Так нет же — слизеринка со всеми присущими этому факультету амбициями, гордостью и претензиями. Дамблдор покачал головой и вновь углубился в чтение книги, прерванное появлением Снейпа.
А Снейп шёл по коридору, размышляя о том, что пару дней всё же стоит ещё воздержаться от занятий с Лавгуд. На всякий случай, вдруг Дамблдор устроил этот разговор для отвода глаз, а сам продолжит слежку. Пару или больше… А там Рождество, студенты разъедутся по домам… И она тоже уедет… От этой мысли больно сжалось сердце. Неужели ему ещё долго придётся обходиться без эти странных свиданий? Нужно было срочно что-то придумать. Может быть, даже воспользоваться этой драккловой Выручай-комнатой. Один раз, не больше. Но и не меньше.