Вид у Гермионы был растерзанный, как будто она пробиралась через заросли дьявольских силков.
— Что с тобой? — спросил Гарри.
— Ох, еле вырвалась… То есть я хотела сказать, я только что рассталась с Кормаком, — сказала она и многозначительно прибавила в ответ на вопросительный взгляд Гарри: — Под омелой.
— Так тебе и надо! Нечего было его приглашать, — наставительно сказал Гарри.
— Я подумала, что на него Рон больше всего обозлится, — хладнокровно ответила Гермиона. — Сперва я хотела позвать Захарию Смита, но потом решила, что в целом…
— Ты хотела позвать Смита? — спросил Гарри с отвращением.
— Да, хотела, и уже начинаю жалеть, что передумала. Рядом с Маклаггеном Грохх — истинный джентльмен. Отойдем в сторонку, мы его издали увидим, если что, он такой здоровый…
Все трое пробрались на другую сторону комнаты, прихватив по дороге по кубку с медовухой, и слишком поздно заметили, что у стенки в одиночестве стоит профессор Трелони.
— Здравствуйте, — вежливо сказала ей Луна.
— Добрый вечер, моя дорогая, — ответила профессор Трелони, не без труда сфокусировав взгляд на Луне. Гарри снова почувствовал запах кулинарного хереса. — Давно вас не видно на уроках…
— В этом году у нас ведёт занятия Флоренц, — сказала Луна.
— Ах да, конечно, — сказала профессор Трелони, зло и пьяно хихикая. — Конёк-горбунок, так я его про себя называю. Не правда ли, после того как я вернулась в школу, можно было ожидать, что профессор Дамблдор уволит эту лошадь? Но нет… Курсы поделили между нами… Откровенно говоря, это оскорбление! Да знаете ли вы…
Подвыпившая профессор Трелони, видимо, не узнавала Гарри. Пока она распиналась, на все корки ругая Флоренца, Гарри наклонился к Гермионе и тихо заговорил с ней. Луна не слышала, о чём — голос профессора Трелони перекрывал остальные звуки. Лицо Гермионы казалось сердитым. Внезапно она вскрикнула:
— Ой, мамочки, он идет сюда!
Гермиона метнулась прочь так стремительно, как будто аппарировала — только что была здесь и вот уже протиснулась между двумя полными, громко хохочущими колдуньями и исчезла.
— Не видел Гермиону? — спросил Маклагген, протолкавшись сквозь толпу.
— Нет, к сожалению, не видел, — ответил Гарри и быстро повернулся к Луне, забыв на мгновение, с кем она разговаривает.
— Гарри Поттер! — воскликнула профессор Трелони низким вибрирующим голосом. Она только сейчас его заметила.
— Здрасьте, — сказал Гарри без большого энтузиазма.
— Мой дорогой мальчик! — громко зашептала профессор Трелони. — Сколько слухов! Сколько сплетен! Избранный! Конечно, я давно уже знала… Знамения предвещали беду, Гарри… Но почему вы не продолжили курс прорицаний? Уж для вас-то этот предмет имеет первостепенное значение!
— Ах, Сивилла, каждый из нас считает свой предмет самым важным! — послышался громкий голос, и по другую сторону от профессора Трелони появился сильно раскрасневшийся Слагхорн, в бархатной шляпе набекрень, с бокалом медовухи в одной руке и громадным пирогом с мясом — в другой. — Но я ещё не встречал другого такого прирожденного таланта по части зельеварения! — сказал Слагхорн, взирая на Гарри благожелательными, хотя и несколько воспалёнными глазами. — Просто какой-то инстинкт — совсем как у его матушки! На моей памяти учеников с такими способностями раз-два и обчёлся. Я вам говорю, Сивилла, даже Северус…
И тут, к ужасу Гарри, Слагхорн протянул руку и невесть откуда подтащил к себе Снейпа.
— Бросьте дуться, идите к нам, Северус! — Слагхорн жизнерадостно икнул. — Я тут рассказываю об исключительных способностях Гарри к зельеварению! Разумеется, нужно и вам отдать должное, ведь вы учили Гарри целых пять лет!
Появление Северуса оказалось для Луны полной неожиданностью. Её выпуклые глаза раскрылись ещё шире, лицо на мгновение приняло удивлённое и даже несколько растерянное выражение. Но взгляд её тут же потеплел и на губах заиграла мягкая добрая улыбка.
Снейп даже не обернулся в её сторону. Попавшись в захват Слагхорна, который обнимал его за плечи, Снейп посмотрел на Гарри сверху вниз прищуренными чёрными глазами.
— Забавно, у меня как-то не было впечатления, что я хоть чему-нибудь сумел научить Поттера.
— В таком случае это у него от природы! — воскликнул Слагхорн. — Видели бы вы, что он сотворил у меня на самом первом уроке! Напиток живой смерти. Ещё никто из учеников не добивался такого великолепного результата с первой же попытки. Я думаю, даже вы, Северус…
— Да неужели? — тихо сказал Снейп, ввинчиваясь взглядом в глаза Гарри, которому стало сильно не по себе.
Вот уж чего ему совсем не было нужно, так это чтобы Снейп начал выискивать, откуда у него взялись блестящие способности к зельеварению.
— Напомните-ка мне, по каким ещё предметам вы продолжаете занятия, Гарри? — спросил Слагхорн.
— Защита от Тёмных искусств, заклинания, трансфигурация, травология…
— Короче говоря, все предметы, необходимые для того, чтобы сделаться аврором, — сказал Снейп, чуть заметно скривив губы.
— Ну да, я этого хочу, — ответил Гарри с вызовом.
— Из вас получится выдающийся аврор! — прогудел Слагхорн.
— По-моему, тебе не следует становиться аврором, Гарри, — неожиданно вмешалась Луна. Все посмотрели на неё. — Авроры участвуют в заговоре Гнилозубов; я думала, все об этом знают. Они стремятся подорвать Министерство магии изнутри при помощи Тёмной магии и болезни дёсен.
У Гарри от смеха медовуха попала в нос. Честное слово, стоило привести сюда Луну хотя бы ради этой минуты! Снейп бросил на Луну короткий злобный взгляд и сцепил зубы так, что на его желтоватых скулах отчётливо выступили желваки. Луне показалось — в этом взгляде было столько ненависти, что она внутренне сжалась и вздрогнула от внезапно охватившего её холода.
Гарри, тем временем, продолжал бороться с накатившим на него приступом смеха. Кашляя и отплевываясь, весь обрызганный медовухой, он вдруг увидел такое, отчего настроение у него стало ещё лучше: Аргус Филч за ухо тащил к ним Драко Малфоя.
— Профессор Слагхорн, — засипел Филч, тряся брылями, с маниакальным дисциплинарным огнём в выпученных глазах, — я поймал этого ученика, когда он шнырял по коридору на одном из верхних этажей. Он утверждает, что приглашён на вашу вечеринку и только немного опоздал. Вы его приглашали?
Разъярённый Малфой вырвался из рук Филча.
— Ну ладно, меня не приглашали! — сердито выпалил он. — Я хотел пройти без приглашения, вы довольны?
— Нет, не доволен! — сказал Филч, хотя этому явно противоречило выражение его лица. — Уж теперь вы у меня получите! Разве директор не говорил, что в вечернее время шататься по коридорам запрещается, не говорил разве, а?
— Всё нормально, Аргус, всё нормально, — сказал Слагхорн, махнув рукой. — Сейчас, как-никак, Рождество, и это совсем не преступление, если кому-то хочется попасть на праздник. На один разочек забудем о наказаниях. Можете остаться, Драко.
Горькое разочарование Филча было абсолютно предсказуемым, но почему у Малфоя, подумал Гарри, почти такой же несчастный вид? И почему Снейп смотрит на Малфоя с таким гневом?
Но не успел Гарри разобраться в своих впечатлениях, как Филч уже поплёлся прочь, шаркая ногами и бормоча что-то себе под нос. Малфой изобразил улыбку и стал благодарить Слагхорна за великодушие, а лицо Снейпа снова сделалось абсолютно непроницаемым.
— Не за что, не за что, — отмахнулся от Малфоя Слагхорн. — В конце концов, я знавал вашего дедушку…
— Он всегда отзывался о вас с большим уважением, сэр, — поспешно ввернул Малфой. — Говорил, что не знает лучшего мастера зельеварения…
Гарри не мог отвести глаз от Малфоя. Его поразило не то, что Малфой подлизывается к преподавателю. Удивило его то, что Малфой в самом деле выглядел больным. Гарри давно уже не случалось видеть Малфоя вблизи, и теперь он заметил, что под глазами у него залегли тёмные тени, а кожа приобрела явственно сероватый оттенок.
— Я хотел бы с вами поговорить, Драко, — внезапно сказал Снейп.
— Ну что вы, Северус. — Слагхорн снова икнул. — Сейчас Рождество, не будьте к нему слишком строги…