Зато всё увиденное вызвало огромное чувство вины у самого Снейпа. Какой же он болван! Ревнивый идиот! Как он мог подумать так об этой милой чистой девочке? Как мог усомниться в её чувствах к нему? Вот сейчас она сидит, скорчившись, в холодной нише окна и думает о том, что же на самом деле произошло. Впрочем… Сейчас она уже поняла, что произошло, потому что его душа в данный момент полностью открыта перед нею. Она сейчас сама — Снейп. И их связывает одна любовь на двоих. Не разберёшь, где чья, потому что пока зелье действует, они — одно целое. И не только, пока оно действует. Снейп отчётливо понимал, что они — одно целое даже тогда, когда никакого зелья нет. И это — данность, которую следует принять, как аксиому. Подвергать её сомнению может лишь такой идиот, как он сам.
Девчонка всё поняла и… И обиделась на него. Обиделась за то, что он подверг сомнению её чувства. Теперь и она почувствовала боль от его дурацкой ревности.
Снейп вскочил и бросился к двери. Ему необходимо встретиться с ней. Именно сейчас. Он наложил на себя дезиллюминационное заклятие, бесшумно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, Снейп выскользнул наружу, тихонько прикрыл дверь и, наложив на неё привычные заклинания, направился к выходу из подземелий.
Луна, как загипнотизированная следила за полётом снежных хлопьев в освещённом пространстве за окном. Мысли её смешались, спутались и ей уже невозможно было отделить одну от другой. Остались только чувства — тревожные и тягостные. Какие именно? Луна не пыталась облечь их в слова, понимая, что это ей сейчас не удастся. Единственное, что она знала абсолютно точно — ей необходимо увидеть Северуса. Даже если ни о чём не говорить с ним — просто увидеть, ощутить рядом. Луне казалось, что её успокоит звук его дыхания или запах его мантии, его голос, пусть даже полный обычного презрения ко всем и ко всему. Тем более что Луна понимала — презрение это напускное и к ней не относится.
В какой-то момент Луна почувствовала сильный толчок, будто кто-то с разбегу ворвался в её мозг. Ощущение было привычным и обрадовало Луну — Северус всё-таки выпил зелье! Убедившись, что сделал он это не ради похода к Тому-Кого-Нельзя-Называть, Луна погрузилась в вихрь чувств, терзавших Северуса. Мерлинова борода! Он ревновал! Ревновал дико, болезненно, страшно. Буря его чувств, так внезапно обрушившихся на Луну, ошеломила её. Луна не в состоянии была ощутить ничего, кроме его ярости, ревности и боли, причиной которой оказалась она сама. Так вот откуда эта тревога и чувство вины у неё в душе! Как же она могла не подумать о том, что должен ощутить Северус, увидав её рядом с Гарри? Но… Как он мог усомниться в ней, в её любви? Как мог подумать..? У Луны из глаз брызнули слёзы. Захотелось убежать куда-то и скрыться в самом дальнем закутке, где никто никогда её не найдёт… Вспомнив, что она и так невидима, Луна на всякий случай обновила на себе дезиллюминационное заклятие. Она почувствовала, что Северус уже идёт, нет, мчится к ней. «Оставайся на месте», — молил он. И Луна послушно ждала его, прислушиваясь к радостному стуку сердца. Она не придумывала, что скажет ему. Зачем? Ведь он сейчас — она сама. И знает всё, что Луна может и хочет сказать ему, точно так же, как она знает обо всём, что творится в его душе.
И ей не нужно убирать Чары невидимости. Потому что он безошибочно найдёт её в этом огромном замке. Она уже чувствует его присутствие рядом, хоть и не видит его. Сердце Луны колотилось в грудную клетку с такой силой, будто хотело разорвать её и выпрыгнуть навстречу Северусу. Вот он, совсем рядом. Она не видит его, но слышит его учащённое дыхание, стук его сердца, слышит шорох его мантии и ощущает запах… Такой родной и близкий запах…
Его невидимые сильные руки обхватили Луну и крепко прижали к себе. Луна прильнула к нему, сцепив руки за его спиной. Её тело содрогалось от беззвучных рыданий. Северус всё сильней прижимал её к себе и, не говоря ни слова, гладил по плечам, по спине, по волосам… «Прости меня», — мысленно обращался он к Луне. «И вы меня», — так же беззвучно отвечала она. Им не нужны были слова. Без них всё было намного понятнее и проще.
В какой-то момент Снейп почувствовал, что тело Луны в его руках перестало содрогаться. Девчонка успокаивалась. Зато он… Он вновь ощутил горячую волну возбуждения от её столь опасной близости и отстранился, понимая, что от неё этого не скроешь. Луна неохотно подчинилась, хоть он и ощущал, до какой степени ей не хочется размыкать объятия и прерывать это восхитительное ощущение близости с ним. Её лёгкий разочарованный вздох был тому подтверждением.
Снейп нашёл её невидимую руку и потянул Луну за собой. Приведя её в ближайшую классную комнату, он взмахом волшебной палочки запер дверь и наложил на неё Заглушающее заклинание. После чего избавил их обоих от Чар невидимости.
— Лавгуд, хочу вас предупредить, — строгий резкий голос Снейпа странно контрастировал с его чувствами, которые Луна продолжала ощущать. — Завтра вы уезжаете на каникулы. Не вздумайте присылать мне из дома никаких писем, поздравлений и тем более подарков. Никаких! Вы поняли меня?
— Да, — послушно кивнула Луна.
— Надеюсь, после каникул у директора появятся другие дела, и он перестанет следить за мной. Думаю, мы сможем возобновить наши занятия.
Луна счастливо улыбнулась. Это был первый год, когда ей не хотелось уезжать домой на каникулы. Она очень соскучилась по папе. Но ещё больше — по вечерним занятиям с Северусом. Снейп отчётливо ощущал в её душе чувство вины перед отцом.
— Успокойтесь, — сказал он почти грубо. — Всё равно во время каникул мы не встречались бы с вами. Так что езжайте домой и спокойно празднуйте Рождество. И без глупостей — вы слышите?
— Хорошо, господин профессор.
— А теперь идите к себе, — устало приказал Снейп.
Действие зелья постепенно ослабевало, и он чувствовал, как одновременно с этим силы покидают его. Очевидно, сказывалось пережитое душевное напряжение.
— Спокойной ночи, господин профессор, — тихонько произнесла Луна.
— И вам, — с трудом процедил Снейп.
— И счастливого Рождества.
Луна быстро приблизилась к нему и коснулась губами его щеки. Подумать только — она сделал это, оставаясь видимой! И он не убил её, а замер, словно окаменел, глядя в одну точку перед собой.
Луна повернулась и быстро зашагала к двери.
— Лавгуд! — услыхала она резкий окрик за спиной и замерла, как вкопанная.
Снейп произнёс дезиллюминационное заклинание вслух, чтобы Луна поняла, ради чего он задержал её.
— Спасибо, господин профессор, — весело улыбнулась она, повернувшись к Снейпу, зная, что он всё равно не увидит этого.
— Идите, — приказал он, снимая с двери все наложенные на неё заклинания.
Дождавшись ухода Луны, Снейп опустился на ближайший стул и какое-то время сидел, бессильно уронив голову на руки. В нём жили два противоположных чувства — опустошение от всего, что довелось пережить за сегодняшний день и… счастье? Он не знал, что такое счастье, но, судя по всему, это было оно. Дурацкое чувство, тёплое, беззащитное и наивное, отчего-то вздумавшее зародиться у него в душе вопреки всему, что его окружало и чем он жил, вопреки его мыслям и далеко не радужным прогнозам на будущее.
В нынешнем году Министерство организовало отправку учеников на каникулы по Сети летучего пороха. Это позволило студентам быстро и безопасно отправиться по домам.
Луна вывалилась из камина на кухне своего дома, едва удержавшись на ногах, и тут же попала в объятия Ксенофилиуса, с нетерпением ожидавшего дочь. Луна радостно повисла на шее у отца, целуя его в обе щёки, а он закружил с ней по кухне, приговаривая: